Как видим, делу придано было самое большое значение, иначе бросать на него двух коммунистов с общим партийным стажем в шестьдесят пять лет просто бы постыдились.
«Партбюро жэка № 6, — говорится далее в справке, — объявило Копыловой Е. Г. выговор за непартийное поведение, выразившееся в убое гуся, принадлежащего соседу. На партийном бюро сама Копылова Е. Г. не отрицала, что бросала землей, но не в гуся, а в гусыню, которая, как известно, осталась жива. Однако затем Копылова обратилась с заявлением в горком о неправильном решении партбюро».
Тогда делом об умерщвлении птицы занялся инструктор горкома партии. Он установил, что гусь действительно был убит самым бесчестным образом.
История, однако, на этом не закончилась.
«Тов. Копылова Е. Г. не отрицает, что гусь сдох, — читаем мы все в том же партийном документе. — Но она ссылается в настоящее время на то, что нет заключения ветврача о причинах его гибели, так как по неопытности члены комиссии тт. Поприщев Г. Я. и Герцогова Л. А. да и партийное бюро не потребовали заключения врача о причинах гибели гуся».
Таким образом, дело о гусе вступает в дальнейший этап своего развития.
Теперь о щенке коричневой масти. Впрочем, за недостатком места мы не будем здесь подробно рассказывать о том, как щенок жил сперва у одного хозяина, а потом был подарен другому. Через три дня первый хозяин одумался и потребовал щенка назад. В связи с этим владельцы собаки перегрызлись друг с другом и стали писать жалобы в партком. Наверное, надо совсем не уважать свой партийный орган, чтобы соваться туда со щенячьим делом. Но члены парткома и тут проявили непонятную щепетильность. Они постеснялись показать сутягам сразу на дверь и теперь должны ломать головы над тем, действует ли сейчас древний принцип «менки-непеременки» или по нынешним временам акту дарения можно дать обратный ход.
Мы разговаривали с членами парткома, спрашивали, неужели они считают, что должны заниматься любым вздорным делом.
— Конечно, не обязаны, — отвечали они. — Незачем нам заниматься этим. Есть ведь другие органы. К тому же, наверное, намного бы поубавилось число склочников, если бы они знали, что будут иметь дело только с законом.
— Ну, а за чем же остановка?
— Знаете, как-то неловко отваживать человека, когда он приходит в комитет. Потом пойдут пересуды, дескать, мы отрываемся от живой жизни, отмахиваемся от насущных нужд…
Слов нет, партийные работники обязаны, как никто, быть чуткими к людским заботам. Они должны окружать своим вниманием каждого человека, защищать его от незаслуженных обид. Но, простите, по какой такой насущной нужде затеяли склоку на весь мир участники битвы вокруг пылесоса? Какая живая жизнь бьется, например, в том же щенячьем конфликте?
Нет, живой жизнью здесь и не пахнет. Совсем другим пахнет от этих историй. От всех тех, кто в наш век электрической пишущей машинки и десятицветной авторучки что-то царапает на бумаге давно вышедшим из употребления ветхозаветным гусиным пером.
1967 г.
БЕЗРАЗМЕРНАЯ ДОБРОТА
После того, как плотник Кулагин перелез через барьер зоопарка и, просунув руку в клетку, дернул за хвост тигрицу Клотильду, в пятом стройуправлении его стали почитать чуть ли не за героя.
— Шутка ли, дикого зверя не убоялся! — ахали его дружки Иван Севидов и Евгений Простов.
— Тигрица не тронула вашего Витьку только лишь из чувства брезгливости, — заметила штукатур Клава Третьякова. — От него за сто верст разило сивухой.
— Может быть, он и в самом деле выпил стопку для храбрости, — отвечали дружки. — Так зачем придираться? Придраться можно к кому угодно. Один на спор для потехи придрался даже к телеграфному столбу: дескать, и стоишь ты поперек дороги, и провода натянул, и связь с заграницей имеешь, и стаканчики при тебе всегда есть…
Нужно отметить, что восторгались Виктором не какие-нибудь запьянцовские мужички, а хорошие ребята, комсомольцы. Сами они вели себя примерно, водки не пили. У них был другой изъян: в пьяных куражах забулдыги им виделось проявление мужества и остроумия.
Как-то Кулагин по пьяной лавочке очутился в соседнем городе и оттуда в разгар рабочего дня отбил депешу управляющему трестом:
«Чувствую себя хорошо зпт привет семье тчк Кулагин».
Управляющий возмутился, передал телеграмму в постройком, как вещественное доказательство пьяного загула. Но не успел еще Кулагин опохмелиться, как в кабинете председателя постройкома уже сидели Иван Севидов и Евгений Простов.