— Витька пьет, но пьет красиво, — хором объясняли они. — Все у него получается с выдумкой, с фантазией. Да и работает он примерно. Мастер высшего класса. Топор-прима!
Виктор Кулагин сначала и в самом деле попивал для того, чтобы почудить, подурачиться. Ну, а вскоре стал тянуться к рюмке потому, что уже без водки не мог никак обойтись. Утром он выпивал четвертинку на двоих, в обед — пол-литра на троих, в ужин — стакан самого дрянного портвейна на одного. Можно остановиться, поднимаясь, но, опускаясь, остановиться уже нельзя. Витька Кулагин стремительно катился на дно. Он уже не лазил в клетку к тигрице Клотильде и не посылал спьяну лихих телеграмм управляющему трестом.
Никаким топором-примой Виктор Кулагин теперь, конечно, не был. Откуда с похмелья взяться качеству, когда топор и рубанок совсем не держатся в руках! Как-то незаметно для окружающих Виктор перешел из плотников в разнорабочие, а затем и уволился совсем. Целый год слонялся без дела, пока не устроился грузчиком в овощной магазин.
— Чем не работа! Всегда на пол-литра выгадать можно. Да и закуска под рукой: огурчики, помидорчики…
На третий день своей новой работы Витька, «выгадывая» на пол-литра, стянул ящик персикового сока, попался в подворотне и очутился под арестом. Из милиции по прежнему месту работы пришел запрос, и старые дружки вновь засуетились.
— Как же, Виктора Кулагина мы хорошо помним, — горячатся мастер Иван Севидов и заведующий складом Евгений Простов. — Веселый был такой паренек, общительный. Мы, представьте, даже грешным делом думали, что из него выйдет хороший конферансье. Так неужто спился? Чем же ему можем помочь?
Помочь Виктору Кулагину теперь трудно. Ему предстоит объяснение с законом. Помочь можно сейчас другим.
Когда мы разбирались в истории бывшего плотника Кулагина, то в отделе кадров натолкнулись на любопытные документы:
«Объяснительная записка. От слесаря Василия Викторова. Не выходил на работу, так как с днем рожденья приехал брат из деревни. Три дня не выпускал меня от стола».
«В отдел кадров. Прораб Гаврилов послал меня с полдня за толью. Толи я не нашел, зато узнал, что в магазине на Владимирской улице продается «Кубанская» за 2 рубля 62 коп. пол-литра. Вынужден был встать в очередь и стоять до конца рабочего дня. К сему: паркетчик Григорий Смирнов».
Может быть, этого Викторова и этого Смирнова вытащили на суд товарищей, написали о них фельетон в стенном «Крокодиле»? Да ничего подобного! Опять вокруг них смешки да восторженные ахи… А пьяницы наглеют все больше. Они и впрямь уверены, что с ними должны возиться, как с малыми, неразумными дитятями.
Счетовод из совхоза «Прилепский» Б. Б. Деревянко, гуляя на свадьбе своей племянницы, вдруг вспомнил про какие-то обиды, нанесенные ему администрацией. Он вскочил из-за праздничного стола, опрокинул на гостей жбан с квасом и помчался в контору. Здесь он сорвал дверь с петель, замахнулся на главного агронома, порвал занавеску. Поскольку счетовод устраивал пьяные дебоши не в первый раз, хулиган в конечном счете был водворен в исправительно-трудовую колонию строгого режима сроком на шесть месяцев.
Отбыв наказание, Деревянко потребовал, чтобы совхоз немедленно выплатил ему зарплату за полгода как за вынужденный прогул. Ни больше ни меньше!
— А как же? — доказывает счетовод. — Не по своей же воле я был лишен возможности участвовать в общественно полезном труде. Вот и возмещайте убытки.
Директор совхоза выплатить деньги, естественно, отказался. Тогда пьяница стал жаловаться. В редакцию сельской газеты. Депутатам двух Советов. В областной суд.
В этот же областной суд шлет жалобы учитель математики Голубковской средней школы Александр Николаевич Огуреев. Конечно, когда пьет плотник — это очень плохо. Но гораздо хуже, когда пьет учитель, потому что он имеет дело уже не с подтоварником, не с бревном, а с нашими детишками.
Свой первый выговор Огуреев получил восемь лет тому назад, когда после крупной пьянки не вышел на работу. С ним была проведена соответствующая беседа. В следующий раз учитель выпил, но, чтобы не допускать больше прогулов, в школу пришел. Ему объяснили, что на уроки в подпитии приходить нельзя. Тогда он явился пьяным на веселый детский утренник, перепугал ребят. При разборе этого инцидента Огуреев обещал, что в выпившем состоянии будет обходить школу стороной. И обошел. В буфете орса он облил пивом конюха Ермакова, а когда конюх потребовал сатисфакции, назвал его лошаком и дал по зубам.