Сергей Чижиков обозлился и эксперименты над крупорушкой практически прекратил. Перестал ходить он и на работу. Зато он строчил жалобы во все концы. Жалобы заканчивались стереотипно:
«Прошу дать мне ответ в установленные правительством сроки».
Существуют ли на это какие-нибудь сроки, Сережа толком не знал. Но если, по его мнению, ответ задерживался, он снимался с места и ехал выяснять, в чем дело.
Как-то он приезжал в Москву и зашел к нам в редакцию:
— Помогите, меня увольняют за то, что я жалуюсь.
— Нет, не за это. Жаловаться вы можете. А вот бросать работу, когда вздумаете, нельзя.
— Ах так! — воскликнул проектировщик крупорушки. — Вы тоже, как наш постройком, держите сторону начальства!..
С этими словами Чижиков вытащил из кармана бритву и, пытаясь изобразить из себя великомученика в науке и технике, раскарябал левую ладонь. Затем замахнулся на собеседника. Фельетонисту пришлось заниматься несвойственным ему делом. Он отобрал у Сергея Чижикова бритву, повел его на перевязку в ближайший медпункт.
Может быть, кому-то эта история покажется забавной и смешной. Нам же она представляется возмутительной и печальной. Потому что прав начальник стройрайона Панкратов, когда сказал нам, что уволить одного бездельника лишь немногим легче, чем построить шлюз. Нужно сначала доказать, что хотя ты и занимаешь административный пост, но не являешься бюрократом, гонителем прогресса и зажимщиком критики.
Недавно мы снова вспомнили о Сергее Чижикове и поинтересовались его дальнейшей судьбой. Оказалось, что он по-прежнему валяет дурака. Но как только над его бесшабашной головой собирается гроза, он тут же рассылает жалобы:
— Помогите, обижают!
И отовсюду, куда пишет Чижиков, обращаются на стройку с советами и рекомендациями:
— Постарайтесь обойтись без крутых мер, используйте воспитательные средства. Придумайте там что-нибудь на месте…
Вот почему бездельники, из-за которых плачут директора, а главное, плачет дело, убывают гораздо медленнее, чем того хотелось.
1958 г.
ПАРАДНЫЙ МАРШ ДЛЯ НАШЕЙ СТОЛОВОЙ
Первокурсница Людочка получила двойку за курсовую работу, и ее мама Мария Васильевна явилась к нам с жалобой:
— Вы знаете, как оценил работу доцент Горин? Написал, что она исполнена серо, со стилистическими огрехами.
— Вы с этим, видимо, не согласны?
— Конечно! Какие могут быть огрехи, когда Людочке помогал специалист из Союза писателей. Его мы нанимали по объявлению, которое он вывесил у нас на углу. Объявление я списала. Вот оно: «Готовлю в вузы по физике, химии, литературе, математике. Сто процентов гарантии. Выполняю курсовые и дипломные работы по тем же предметам. Гостюжевский пер., 2, спросить Батецкого». Как видите, мы обратились по официальному объявлению.
— По официальному?! Такими бумажками оклеен весь забор в этом переулке. Один продает подержанный патефон, другой меняет койку в семейном общежитии на однокомнатную квартиру (можно без телефона), а вот третий…
Вместе с Марией Васильевной мы ходили по третьему адресу и беседовали с «репетитором», который в паспорте значился вовсе не Батецким, а Кондратьевым. «Батецкий» — это скорее уголовная кличка, чем литературный псевдоним. К Союзу писателей «репетитор» никакого касательства не имеет, к высшей школе тоже. Не имеет он отношения и к средней школе, поскольку в свое время был изгнан из шестого класса.
— И вы пишете за студентов?!
— Курсовые работы выполняю редко, спрос невелик. А с абитуриентами занимаюсь много.
Все занятия сводятся к тому, что Батецкий-Кондратьев снабжает лодырей шпаргалками, выполненными на клочках фотобумаги. Ввиду крайнего дефицита полезной площади шпаргалок сплошь и рядом приходится прибегать к аббревиатуре:
«Герой наш. вр.» — соч. М. Ю. Лерм. Печорин — представ. лишн. людей. Убил. Грушниц. Но кн. Мэри не любит. Разоблачил банду контрабанд. См. «Тамань».
Словом, реклама на заборе обеспечивает Батецкому-Кондратьеву умеренную деловую активность.
Некто П. Ф. Мартемьянов, залетевший в поисках клиентуры из Ленинграда в большой сибирский город, не стал оклеивать объявлениями тамошние заборы. Снабжать двоечников шпаргалками он не собирался. Не тот размах! Петр Федорович замышлял коренным образом реконструировать музыкальную жизнь города и в этом своем предприятии надеялся крепко опереться на местный административно-хозяйственный аппарат.