Толстые папки следствия, многочисленные документы, показания свидетелей обличают не только преступников. Атмосфера преклонения и угодничества, окружавшая юношей в семье, исполнение любых желаний приучили их к мысли, что им все дозволено. Известно, что такими же убеждениями была проникнута дореволюционная так называемая «золотая молодежь»: сынки богатых дворян, фабрикантов, купцов. Родители осужденных не дворяне, не фабриканты и не купцы. Это люди труда, которые не мыслят своей жизни без общественно полезной деятельности. Но уважение к труду и верность этим принципам они не сумели воспитать в детях, считая, что все это придет само собою с годами, а пока, дескать, пусть погуляют и повеселятся. А ведь от праздности, от распущенности до преступления — один шаг.
Если бы разум, о котором говорил Макаренко, присутствовал в системе семейного воспитания юношей, то отец Андрея хотя бы раз потребовал отчета от сына, куда он тратит его деньги. А родители Альберта… Разве ее обязаны они были поинтересоваться, где проводит ночи их сын, с кем и на какие деньги пьет?
Александр прятал дома украденный микроскоп, сказав матери, что ему дали его из института для занятий. Но ведь она сама преподает в вузе и знает, что такие приборы из лаборатории не выносят…
Даже из этих фактов видно, как примитивно понимали родители свой долг воспитателей, считая «неудобным», «неделикатным» вмешиваться в личную жизнь детей, контролировать их поступки. А их сыновья вели двойную жизнь. Одна проходила у них на глазах, другая — в пивных и ресторанах.
Спившиеся молодчики все более и более теряли человеческий облик. Вот что говорили они сами о своих идеалах.
«Все мы любили выпить, — показал на следствии Альберт, — и для этой цели посещали рестораны. Чтобы иметь деньги на пьянство, я украл кольцо…»
Андрей рассказал:
«Посещал рестораны. На это я тратил деньги, которые давали родители, плюс стипендию, плюс деньги, которые я брал тайно у родителей, плюс деньги, которые я выручал от распродажи своей библиотеки».
Андрей был арестован на курорте. Негодяй возмущался, что прервали его отдых. Его везли, чтобы отдать под суд за убийство человека, а он требовал, чтобы в дороге его кормили шоколадом. И недоумевал, когда ему отказывали: «Почему, я ведь хочу купить за свои деньги!» Своими он считал деньги, вырученные от продажи пиджака убитого Эдуарда. А сидя в тюрьме, он просил, чтобы его угощали тортами, славно он присутствовал на именинах у своих родственников.
Непередаваемая мерзость!
…Преступники наказаны по заслугам. Пусть эта история послужит суровым предостережением любителям легкой и беззаботной жизни, тем, кто намеревается всю жизнь прожить тунеядцем. И пусть об этом подумают чересчур любвеобильные родители, кто забывает, что в нашей стране каждый славен своим трудом и от труда каждого зависит его положение в обществе, его место в жизни.
1953 г.
ОТ КАЗЕННОГО КАЛАЧА
Одно время езда по командировкам считалась бедой, граничащей с катастрофой. Даже от вызовов в Москву служивый люд отбояривался, как только мог. Из Главмосхоромстроя на место поступает строжайшее распоряжение командировать трех самых искусных работников. А у самых искусных — сорок отговорок. Вместо того, чтобы укладывать чемоданы, они садятся писать объяснительную записку на высочайшее имя:
«Бьют челом тебе, великий государь Алексей Михайлович, сироты твои Устюга Великого живописцы Афонка Петров, Ивашка Никитин да Петрушка Ильин… В прошлых годех брали нас, государь, по твоему указу к Москве, в Коломенское… А Устюг Великий от Москвы за тысячу верст и больше, пятьсот верст только водяной путь большими и малыми реками; егда же бывают ветры великие, мы, сироты твои, стоим в малых судах дня по три и по неделе, бояся от воды потопления».
От частых поездок, пишут далее горемыки-командированные, вконец мы разорились, а дети и жены наши ходят по миру…
Нынешнее командированное лицо ветров великих совсем не боится. Разорение семейства ему также не угрожает. Оно садится в купейный вагон, прекрасно зная, что ему оплатят билеты в оба конца, гостиницу и суточные, считая день отъезда и день приезда за один день. И хотя служебные разъезды давно уже перестали расцениваться как стихийное бедствие, еще далеко не во все командировки работники едут по первому предложению.
Инженера по технике безопасности П. Ильина вызывают в прошлом месяце к руководству и предлагают срочно выехать в Воронеж. Он начинает артачиться: