Но вот перед групой открылось чудесное горное озеро. Казалось, что лазурь небес водопадом низвергается в его воды и превращается в озѐрную синь. Берега устлал мягкий ковѐр из зелѐных трав, на который природа накинула прозрачную вуаль с тысячами вышитых цветов. Будто рамой, этот волшебный пейзаж был окаймлѐн высокими пихтами, за которыми виднелись ледяные горные вершины.
Рядом с озером протиралось ровное плато, на котором будто каким-то великаном были воткнуты в землю огромные каменные глыбы. Эти громадные камни образовывали два круга: один в другом. Это была древняя обсерватория.
Рассматривая еѐ, ученики не заметили, как к ним подошла Праджна. Ученики радостно приветствовали еѐ. Старик же, ко всеобщему удивлению, упал перед ней на колени и зарыдал. Праджна подняла его, распросила, в чѐм дело. Иваныч, вытирая слѐзы морщинистой рукой, рассказал, как бездарно прожил жизнь и теперь не знает, что делать.
Вот он, губительный пример шаблона дьявола, - сказала Праджна, усадив старика рядом с собой. - Человек жил не своей жизнью, не так, как он хотел, и не так, как заповедовал ему Бог. Ему навязали программу и заставили думать, что это его желания – ВУЗ окончить, определѐнные материальные блага получить – ну и всѐ остальное, «как у людей». Но ВУЗ бесполезен, там ничему не учат. И человек так и остался в невежестве, так и продолжил страдать. А вместо путешествий и походов он работал в две смены, копя деньги на гарнитур, «как у соседа», чтобы, получив его, уже через месяц перестать замечать. И где радость от этого гарнитура, от других вещей, на которые копились деньги? Деньги, заработанные в то время, когда можно было по-настоящему жить? Радость была эфимерной, от неѐ ничего не осталось.Да, да, так и было, - кивал головой старик.
А ведь лес был совсем рядом, и он мог каждый день ходить туда по грибы. Поэтому каждому следовало бы осознать этот дьявольский шаблон и понять, а что же сам он хочет? Осознать, не подражая соседу – в чем заключаются его истинные желания? И начинать их исполнять, не дожидаясь пенсии, живя здесь и сейчас. Не нужно ждать горы золота, чтобы радоваться, надо просто решить праздновать, радоваться и танцевать прямо сегодня – без всякой причины, не откладывая и не ожидая. Никто нам не даст счастья, пока мы сами не начнем настраиваться на него, не найдем дело по душе, друзей по сердцу! А этому в ВУЗе не научат.
Тут руку поднял Руслан.
Что ты хочешь сказать, дорогой? - обратилась к нему Праджна.Знаете, если люди задумаются, что они хотят делать, то первое, что им придетголову – боюсь, будут вредные привычки. Они не в лес захотят, а пить, колоться, объедаться, лежать на диване и пялиться в зомбоящик.
Ты прав, Руслан, - сказал Праджна. – Это потому, что с детства шаблон изуродовал человека, разрушил его сущность. И человеку надо восстановить еѐ. Вот здесь вместе с Лирией вы учитесь заново радоваться тому, что даѐтся от Бога: природе, молитве, общению со светлымии людьми. Пока шаблон не разрушен, человек не сможет понять, чего же он хочет на самом деле. Бывают исключения, когда особенно сильные личности чувствуют свое предназначение. Но большинству нужно очищение от тлетворного влияния больного общества – дабы найти радость в том, что будет благом для самого человека и других людей.
Люди, вот она истина! - возопил старик и, рухнув на колени, безутешно зарыдал.
Встань, старец, - мягко сказала ему Праджна.
Вместе с Лирией они подняли его и, усадив на ствол дерева, где он сидел до этого, обняли с двух сторон.
Утешься. Что так расстревожило тебя? - спросила Лирия.
Я стар, моѐ тело слабо, я даже не могу уже быть радостным и счастливым, как раньше. У меня всѐ время что-то болит. И Бог не дал мне времени что-то исправить.
Зачем же он создал старость и смерть? Ведь только к концу человек начинает понимать, что зря прожил жизнь, - рыдал старик.
Не тревожься, старче, - сказала ему Праджна. - В молодости человек опьянен силой, он полон энергии, и, как безумец, не задумывается о жизни. Но с каждым годом его энергия убывает, и он начинает трезветь. Именно старость и болезнь позволяют человеку взглянуть реально на жизнь, увидеть еѐ правдиво. И если человек не отмахнется о этой горькой правды, а постигнет еѐ всем существом, не пытаясь забыться в вине или заботах и оправданиях, что живет «ради детей» или «так, как все», то это понимание перейдет с ним и в следующую жизнь.
Да, мудрая, - сказал старик. - Я думал: что толку - я живу для детей, мои родители жили для меня, мои дети будут жить для своих детей. А кто же будет просто жить, радоваться и наслаждаться жизнью? Если мы все уже тысячу лет живем просто, чтобы растить потомство, при этом откладывая на потом свою жизнь?