Стоп! - скомандовала Ная. - Андреич, наблюдайте, как сковывает Вас шаблон. Что Вам мешает сейчас? Скажите.
Ну, чувство важности, - тушуясь, ответил он. - Я же директор, я привык к этой роли, сросся с ней.
Так, хорошо. А еще что?
Еще страх осуждения. Мне ведь нельзя, чтоб меня воспринимали, как дурака. Вдруг подчиненные слушаться не будут, отвернутся компаньоны? Они ведь должны меня воспринимать серьезно!
Что ж, хорошее самонаблюдение, - сказала Ная. - А теперь с утрируйте свои важность, страх и посмейтесь над ними.
Андреич немного подумал, затем встал на ноги и, бья себя, что есть силы в грудь кулаком, уморно заявил:
Я важный, очень важный! Все должны знать, как я важен, - выкликал он высоконьким голосочком, срывающимся на фальцет.
Через некоторое время он не выдержал, и сам стал смеяться над нелепостью своего заявления.
А теперь с утрируйте свой страх, - сказала Ная.
Он весь сразу как-то сжался, втянул голову в плечи, сгорбил спину. Его густые соболиные брови встали домиком. И, оглядываясь на всех, как маленький затравленный зверек, он запищал что было силы:
Ой, боюсь, боюсь! Пожалуйста, не осуждайте меня. Я на самом деле не такой. Я очень солидный, важный и презентабельный. Я – директор! Дребезжащим высоким голосочком звенел Андреич.
Опять был повод всем посмеяться. Некоторые даже попадали на землю, держась за животы.
Ну, как теперь Ваше самоощущение? – ободряюще улыбнулась ему Ная. - Теперь Вы чувствуете зазор с шаблоном, по которому Вы действовали в жизни и своей индивидуальностью? Понимаете, как он внедрился в Вас? Осознаете, что Вы считали себя своей ролью в фирме? Видите, что Вы были не живым человеком, а просто ролью, функцией во всем этом адском механизме? - Фу-у-у! – облегченно выдохнул Андреич. – Да! Как-то сразу легче стало. Я так сросся с ролью, что даже не видел, что это не я.А теперь давайте смело вставайте на карачки и будьте полным идиотом, - задорно произнесла Ная.
– Отпустите себя и позвольте всему этому случиться. Андреич снова встал на четыре точки опоры, расслабил лицо. А особенно челюсть. И с текущей слюной пополз по кругу, мыча и выкликая какие-то непонятные слова. И, уже ни на кого не оглядываясь, он начал дурачиться по полной. Он тыкался головой в сидящих людей, отбирал у них телефоны и игрался с ними. Затем начал зубами стаскивать с Антона кроссовок. Тот отчаянно сопротивлялся и хохотал. А после Андреич подошел к дереву и стал тереться об него, как кошка и при этом с удовольствием мурлыкать. Затем он стал «рыть лапами» землю, при этом рыча и тявкая не пойми на кого. Он разошелся настолько, что даже стало складываться впечатление, что он и впрямь «того».
Хорошо, хорошо, - сказала Ная. – У Вас уже хорошо получается.Благодаря Вашим стараниям, - блаженно улыбаясь, произнес Андреич.
А теперь, Артур, - неожиданно повернулась она к нему, - сыграй пьяного бомжа и грубо отзовись об Алисе.
Я?... - растерялся Артур. - Я не могу!!!Почему? - спросила Ная.
Я люблю ее и привык вести себя галантно. Дарить цветы, подарки, читать стихи. И объясняться ей в любви.
Что ж, это неплохо, что ты это видишь. Но мы играем и у тебя такая задача. Артур неуклюже стал изображать бомжа нерешительно наезжать на Алису. Он взъерошил волосы, вывернул на изнанку свою олимпийку. Затем снял один кроссовок и вальяжно расселся на земле, ковыряя в носу и внимательно разглядывая извлеченное содержимое. Затем, как бы между делом, его взгляд упал на Алису. Он вытер козюльку о штаны, затем оживленно посмотрел на нее и произнес низким скрипучим голосом:
Ну ты, чувиха! Пошли со мной!
Алиса даже не знала, что ответить. Она впервые видела своего Артура в таком ужасном виде!
Че ты тут из себя цацу корчишь? – продолжил он, а затем сконфузился и замолчал.
Стоп! – резко оборвала его Ная. - С чем ты отождествлен? Что тебе не дает сыграть эту роль целостно?
Ну, с тем, что я должен вести себя красиво. Вдруг Алиса разлюбит меня? – сконфузился Артур.