Однако вечер накануне моей съемки расставил все по своим местам.
Днем я совершила долгую прогулку по центру, закутавшись в зимнее пальто из «Н&М»,[28] хотя я всем говорила, что оно от Mark Jacobs. Если не присматриваться и не щупать ткань, то моя ложь была вполне правдоподобной, как я полагала. Поздняя осень постепенно переходила в зиму, ранним утром за окном пролетели даже две снежинки, словно высланные из Арктики на разведку, все ли в порядке в Нью-Йорке. В животе заурчало, когда я пересекала парк на Вашингтон-сквер, минуя группки студентов и пару мазохистов хиппи, игравших на ледяном холоде без рубашек в хэки-сэк.[29] Я сунула в рот кусок жвачки без сахара и принялась жевать, чтобы заглушить голод, — до съемки оставалось меньше восемнадцати часов.
Двое парней-студентов уставились на меня, широко открыв рты, когда я проходила мимо, — я была по меньшей мере на три дюйма выше обоих. Живя в общаге для моделей и проводя почти все свое время среди других рослых девушек, я порой забывала, что возвышаюсь над толпой. Я добавила огоньку в походку, чтобы им было о чем поговорить в столовой с друзьями, и, выйдя на Бродвей, пошла в сторону книжного магазина «Стрэнд», радуясь возможности немного размяться и подышать на воле — все же лучше, чем проводить день в душной, тесной комнатенке. Неделей раньше я обратила внимание на этот магазин, проезжая со Светланой мимо, когда мы направлялись в ресторан пообедать. Тогда же я и решила его исследовать. Внутри переполненного помещения я нашла секцию книг по искусству и осмотрела выставленные издания. Решила приобрести большой роскошный фолиант о Жане Мишеле Баския, прославившемся двадцать лет тому назад на тех же центральных улицах, по которым я ходила в тот день. Книга была дорогой, но у меня кое-что осталось от еженедельной стипендии агентства, а кроме того, книга продавалась с 50-процентной уценкой. Я вспомнила о Виллеме и его галерее. Может быть, все-таки стоило туда сходить; в конце концов, это не могло мне повредить, к тому же наверняка его там не будет. Робер когда-то сказал, что такой девушке, как я, лучше держаться от Виллема подальше. А если все-таки бельгиец окажется на месте, тогда, возможно, я выясню, почему Робер повел себя так странно, узнав, что я разговаривала с Клюстером. Просто я откажусь пойти с ним в запасники.
Кассир магазина, бородатый парень в очках и вязаной шапочке, удивленно выгнул бровь, когда я протянула ему альбом Баския, словно провинциальный владелец бензоколонки, который думает, что продает «Пентхаус» малолетке.
— Баския, вот как? — озвучил он свое удивление, но прежде окинул меня оценивающим взглядом.
Я улыбнулась ему немного холодно, словно говоря: «Да, у меня есть мозги».
Температура на улице падала, холод пронизывал до костей (моя диета не способствовала образованию подкожного жира), поэтому домой я поехала на метро, сунув в рот еще две пластинки жвачки в тщетной попытке утихомирить протестующий желудок.
В вестибюле сидел какой-то коренастый парень, по виду русский. Он явно нервничал. Слегка за тридцать, кожаный пиджак, зализанные назад волосы. Из русской мафии или близкого к ней окружения. Когда я вошла, он слегка дернулся словно узнал меня, но тут же понял, что ошибся, и снова уселся на стул. Швейцар не сводил с него глаз. Парень вытащил мобильник и затрещал по- русски. Я готова была поспорить на тысячу рублей, что он поджидает Светлану, но ничего не сказала.
У родных дверей меня встретил безошибочный запах жареной картошки; переступив порог, я поняла почему: в своем коварном стремлении навредить Дженетт мои соседки Кайли и Светлана сбегали в закусочную, где накупили чизбургеров с картошкой, чтобы «угостить» девушку. Все трое расположились за нашим шатким столом, и Дженетт радостно уплетала котлету, отдавая должное и картошке, запивая все это — о, ужас! — шоколадно-молочным коктейлем. Светлана и Кайли едва притрагивались к еде, а пара скомканных салфеток навела меня на мысль, что они, скорее всего, прибегли к детской уловке — пожевать и выплюнуть в салфетку, пока мамочка не смотрит.
— Возьми у меня картошки, — предложила Кайли, подвигая к Дженетт свою картонку обеими руками.
— Ой, спасибо, Кайли. Как хорошо вы придумали — поесть вместе! — прощебетала Дженетт, отсыпая к себе на тарелку картошку от австралийки.
— На здоровье, — холодно ответила Кайли.
Дженетт продолжала лопать в три горла, не подозревая о том, что ее подруги стараются буквально откормить ее на убой от руки Рейчел. Видимо, они не учли, что благодаря ежедневным тренировкам тело Дженетт жадно поглотит всю пищу и останется таким же худым, как раньше.