Работая у Виллема, я столкнулась лишь с одной проблемой — кое-кто из нового круга относился ко мне неуважительно. Если случалось какое-то мероприятие или я отправлялась выпить с Виллемом и Даниелем, а также их друзьями и кто-нибудь спрашивал, чем я занимаюсь помимо галереи, то реакция примерно была одна и та же — кивок и снисходительный взгляд, говоривший: «Я тебя раскусил. Ты всего-навсего модель». Но разговоры с Виллемом дали мне понять, что я для него не просто красивая кукла — к тому же он ни разу не пытался за мной приударить. Я общалась с ним как с чудаковатым старшим братом, который по стечению обстоятельств носил французские костюмы, сшитые на заказ, и торговал дорогими произведениями искусства. И хотя я вовсе не собиралась до конца жизни отвечать на телефонные звонки и встречать гостей галереи, эта работа действительно помогала мне выжить в тот период, пока я ждала большого контракта, который вытащит меня наверх.
Я понимала, что нет никаких гарантий. Мои родители, обеспокоенные тем, что я бросила школу ради модельного бизнеса, хотели, естественно, чтобы я подумала о своем будущем, и предложили мне сдать тест на аттестат средней школы. То, что я была «всего-навсего» дежурной в галерее, прибавило мне настойчивости. Я упомянула о тесте Виллему, и он нашел это прекрасной идеей, уверив меня, что я обязательно все сдам. Он помог мне записаться на тестирование и даже принес брошюру с планом занятий. Тест — это на всякий случай, уверяла я себя. Нужно набраться терпения, и я добьюсь известности.
Съемка для просмотрового буклета Vena Cava не вывела меня на широкую дорогу, чего там говорить: она лишь слегка заделала брешь в моем счете в агентстве. Кажется, мне заплатили тогда около пятисот долларов, но в отличие от коммерческой печати я не получала гонораров до конца года каждый раз, когда они использовали мое изображение. Из тех денег я не видела ни цента, они были переведены непосредственно в агентство. Однако мне подарили одно очень изысканное платье, которое я носила только по особым случаям. С другой стороны, Дженетт теперь, когда Ральф Лорен собирался использовать ее фотографии во всей рекламной кампании и каталогах, будет получать чеки на кругленькие суммы каждый раз, когда ее изображение появится в журналах, на плакатах или на бортах автобусов. Интересно, сколько она пожертвует на церковь, которая с самого начала была против ее приезда в Нью-Йорк.
Очень часто к нам на несколько дней подселяли новую модель, присланную в Нью-Йорк на краткую съемку из другого агентства. Каждый раз новенькая появлялась, морщила нос при виде жалкого состояния нашего жилья, проводила несколько ночей на койке, а затем исчезала, унося в дизайнерской сумке заработанный чек и в глубине души радуясь, что не придется дольше терпеть эту жуткую общагу.
Для меня было шоком осознать, почему мы со Светланой почти каждый вечер проводим где-то на стороне: так мы на короткое время вырывались из тесных стен, делая вид, что у нас все в полном порядке, тогда как большинство девушек, у которых на самом деле все было отлично, получали контракты, зарабатывали деньги и вовремя ложились спать. Утром они должны были проснуться и выглядеть красивыми и сексуальными, чтобы делать настоящую работу. Мы же на заплетающихся ногах тащились на общие кастинги и смотрины — и все без толку.
Но я знала, что так происходит вовсе не потому, что мы не созданы для модельного бизнеса. В прошлом у Светланы были снимки на разворотах журналов, она участвовала в показах, открывала лучшие дефиле в Москве. И то, что я совсем недавно снималась для каталога и агентство осталось довольно моей работой, тоже кое-что значило. Просто вокруг было полно красивых девушек из других агентств и требовалось потрясающее везение — нужен был лишь один шанс, один агент по кастингу, почувствовавший, что только ты, и никто другой, сможешь выполнить поставленную задачу, и тогда успех у тебя в кармане. И все те остальные девушки были с нами в одной лодке, все те модели, что встречались нам на улицах и заставляли гадать: «Интересно, какой сногсшибательный вечер их сегодня ждет?» Так вот, скорее всего, они торчали в какой-нибудь убогой квартирке, скучали по дому и готовили себе мизерные порции овощей с рисом, мечтая об успехе и одновременно негодуя вслух из-за того, что прошлой ночью кто-то снял со стены большое зеркало и использовал его, чтобы сделать дорожки кокаина. Причина возмущения вовсе не кокаин, а тот факт, что преступник не вымыл зеркало и не повесил его на место.