Обратно в Манхэттен мы со Светланой возвращались в машине Ивана: хотя почти весь его «бизнес» находился на Брайтон-Бич, сам он жил в центре, поэтому вызвался нас подвезти. Ночь выдалась бурной, но Светлана не угомонилась.
Мы сидели все трое на заднем сиденье, я с краю, Светлана посредине. Она ластилась к Ивану, воркуя по-русски. Я делала вид, что ничего не замечаю, пока она все крепче к нему прижималась. Он немного поворчал, и я краем глаза увидела, что она подбирается рукой к его ширинке. Светлана похихикала, и до меня ясно донесся звук расстегиваемой молнии. Я не дрогнула, только внимательнее принялась разглядывать вид за окном, который вдруг стал мне чрезвычайно интересен.
Я надеялась, что Светлана довольствуется тем, что немного пошурует в трусах Ивана, — но нет, на этом она останавливаться не собиралась. Светлана справилась и со второй ширинкой. Я покосилась в их сторону и увидела одним глазком, как она выпустила на свободу его возбужденный инструмент. Неплохо, Иван.
Светлана наклонилась и принялась обслуживать его прямо тут, словно рядом не было никого — ни меня, ни водителя, не отрывавшего взгляда от дороги. Я буквально влипла в дверцу, не веря своим ушам, но была вынуждена слушать причмокивания и стоны русского, пока Светлана вовсю старалась доставить ему блаженство, которое он бы не забыл до конца своих дней.
Вскоре Светлана сама принялась стонать и даже положила руку Ивана себе на затылок, чтобы он регулировал ритм, и все заднее сиденье превратилось в русскую симфонию звуков удовольствия. Я постаралась слиться с дверцей в единое целое, тесно прижавшись к ней и надеясь, что Ивана надолго не хватит.
Иван тяжело задышал и начал непроизвольно дергать ногой, как пес, которому чешут брюхо как раз в нужном месте. Светлана поддала жару, все громче и громче оглашая салон машины стонами. Я поняла, что великий миг не за горами, так как Иван выпалил поток каких-то русских слов, насколько я поняла, эквивалентных «О господи!», а затем прокричал по-английски, видимо учитывая мое присутствие: «Толстый, как колбаса!» Я инстинктивно прикрыла лицо рукой, а он застонал в экстазе.
Но, как оказалось, я зря беспокоилась. Уверена, дорогой читатель, тебя мучает вопрос с тех пор, как ты познакомился со Светланой, какой исход она предпочитает, занимаясь оральным сексом с русскими мужчинами на заднем сиденье автомобиля после ночи веселья с икрой, шампанским и танцами на сцене. Спешу тебе поведать, что когда возникла проблема выплюнуть или проглотить, то Светлана решительно отказалась портить липким месивом свое платье, брюки Ивана или сиденье машины.
Вытерев губы и застегнув молнию на штанах Ивана, Светлана села прямо и повела себя так, словно ничего не произошло, но перед этим она мне слегка подмигнула, потрогав сережку в ухе. Минет длится минуты, а бриллианты остаются навсегда.
11
За следующие несколько дней город оказался под снежным одеялом, когда зима решила напомнить о себе, а тут подоспело и второе свидание с Робером. Я ждала его целую вечность и все-таки дождалась.
Насчет того случая на заднем сиденье машины Светлана взяла с меня слово ничего не говорить ни Кайли, ни другим девушкам в агентстве. На самом деле ей было все равно, если я расскажу, как она ублажала мужчину в салоне машины, когда я сидела рядом с ней. Она не хотела, чтобы я проболталась о другом — что мужчина, которого она обслуживала, был некрасивым, немолодым и грузным папиком. Будь на его месте молодой жеребец из модельного агентства, я уверена, она, наоборот, попросила бы меня растрезвонить всем направо и налево!
К сожалению, эти эскапады совершенно не отвлекли Светлану от Робера: она все время заговаривала о нем, с тех пор как до нее дошли слухи о его возвращении в Нью-Йорк. Разумеется, я уже об этом знала, так как мы постоянно обменивались эсэмэсками и даже разговаривали по телефону за два дня до назначенной встречи. Я старалась не думать слишком много о Робере, но болтовня Светланы невольно возвращала все мои мысли к французу.
В день свидания с Робером мне пришлось тащиться в агентство на обмер. Наконец были отпечатаны снимки моей первой фотосессии, и Рейчел пришла от них в восторг. Я получилась великолепно! Я всем понравилась! После предыдущего обмера я сбросила еще два фунта, больше благодаря уменьшению калорий, чем занятиям на тренажерах: хотя я получила кроссовки, высланные мамой, у меня совершенно не нашлось времени даже проверить, по-прежнему ли они впору, не говоря уже о том, чтобы спуститься в тренажерный зал. Рейчел вроде бы искренне порадовалась моему успеху и даже назвала меня «дорогая». Она усадила меня в кабинете, словно я вдруг стала ее лучшей подругой, и принялась расспрашивать, как там дела в общежитии, разумеется отметив, что я могу ничего не скрывать.