Я вновь начала работать в галерее Клюстера, когда безумство поутихло. Биллем до сих пор не давал мне ни одного повода в чем-то его заподозрить — что бы там ни говорил Робер, — и я решила доверять бельгийцу. Если же все-таки он темнит, то пусть. Я не настолько наивна, чтобы попасться ему на крючок.
В первый же день появления в галерее я даже набралась смелости поговорить с Виллемом о том, как себя вела.
— Биллем! — окликнула я хозяина галереи, изучавшего какую-то таблицу на своем ноутбуке.
Он оторвался от работы.
— Да?
— Послушай, мне только хотелось, хм, сказать, как я благодарна тебе за то, что работаю здесь, в галерее. Наверное, в последнее время я вела себя странно.
— Что ты, совсем нет, — любезно отозвался Биллем, хотя я знала, что он почуял неладное. — Ты просто вымоталась на Неделе моды. Но мы очень высоко ценим твою помощь.
Плюс ко всему от него я ни разу не слышала, что мне нужно сбросить пятнадцать фунтов.
Головокружение и слабость после выступления на подиуме послужили мне предупреждением. Действительно, я получила первый контракт на показ одежды, но в тот вечер я была голодной и усталой, одержимой мыслью о Робере, словно двойник Светланы, и в конце концов чуть не грохнулась в обморок от чрезмерного волнения и стресса, от всех этих кастингов и постоянной неуверенности, преследовавшей меня вплоть до начала Недели. Биллем со своей галереей, наоборот, вносил в мою жизнь только стабильность — финансовую и прочую.
Особенно финансовую.
Теперь, когда Манхэттен вылечился от лихорадки высокой моды, я поняла, что, хотя показ прошел блестяще, полученный чек был скромен: я заработала около шестисот долларов, которых разумеется, не увидела, так как очень сильно задолжала агентству. Сколько еще они будут мириться с таким положением дел?
Участие в показе доказало агентству, что мы со Светланой можем получить работу, но это были жалкие крохи по сравнению с тем, что зарабатывали девушки, подобные Дженетт. Учитывая, что Кайли и Люция провалили все кастинги Недели моды, я подозревала, что топор увольнения скоро упадет на одну из наших голов, чтобы расчистить дорогу новым девушкам, попавшимся на приманку агентства. Оставался только один вопрос — кто следующий?
По почте пришли результаты теста на аттестат — я сдала, как и ожидала. Однако это служило слабым утешением. Я не понимала, как аттестат поможет мне избежать увольнения или поспособствует, когда настанет момент очередного обмера в агентстве. Но родители, наверное, обрадуются.
Вскоре после того, как я начала работать у Вил- лема, в общагу доставили справочник Нью-Йоркского университета, адресованный какой-то девушке, покинувшей наше жилище два года назад. Кайли собиралась выбросить книжку, но в последнюю секунду я ее перехватила, чтобы посмотреть условия поступления на курс по истории искусства. Я даже сказала Виллему, что после получения аттестата подумываю изучать историю искусства, чтобы чем-то занять свой ум в свободное от фотосессий время. Он счел это отличной идеей. Но тогда были времена моих скромных надежд на несколько крупных контрактов, которые как раз и позволят оплачивать обучение. Ничего не вышло — я едва сводила концы с концами благодаря работе в галерее, а два несчастных контракта не принесли мне ни цента. Как же мне было оплачивать дорогостоящую учебу, когда я даже не могла позволить себе переехать из общаги?
Я сунула аттестат в свой набитый до отказа ящик комода и сразу о нем забыла.
На следующий день после дефиле я разговаривала с Робером по телефону. Я все еще в нем сомневалась, но его голос звучал абсолютно нормально, француз не проявлял нервозности. Неужели у меня все-таки паранойя?
— Хизер, ты выглядела великолепно, лучшая модель всего показа. Поздравляю! — сказал он.
— Спасибо. Мне показалось, что я тебя видела, — ответила я, подводя его к вопросу о блондинке.
Пусть попробует все объяснить. Он даже не дрогнул.
— Ах да, я так и думал. Я бы ни за что не пропустил этот показ, модельер очень интересный, — сказал он так, словно был там один. — Жаль, я не смог позвонить тебе, когда прилетел утром, — так он прилетел утром? — тогда я бы знал, что ты тоже участвуешь в дефиле. Зато получился чудесный сюрприз после столь долгой разлуки.
Мы договорились встретиться на следующей неделе и пообедать. Он сослался на большую занятость, я сказала, что у меня тоже плотный график, и даже решила немного поставить его на место, передвинув встречу со вторника на четверг. Вторник, заявила я, «полностью забит», хотя в моем расписании ничего не стояло. Я не хотела показывать, что рвусь с ним встретиться.