— Шона сказала так же, — засмеялась Мэгги.
Айван по нескольку раз на дню повторял, что Мэгги прекрасна, и она не спорила, потому что спорить с Айваном не хотелось. Постепенно она обретала самоуважение и гордость, которые приказали долго жить еще в школе. Глядя на свои снимки в газетах, Мэгги стала понимать, что люди вовсе не льстили ей, называя яркой и уникальной личностью.
Она по-прежнему не верила в то, что красива, хотя научилась смотреть на себя в зеркало без смущения. Слишком уж много лет она жила, считая себя гадким утенком. И все же с каждым днем она все больше ощущала растущие за спиной крылья, расправляла плечи, подбирала новую одежду и аксессуары, даже приобрела купальник-бикини.
Айван предложил поехать в октябре на неделю в Дубровник, чтобы позагорать и приобщиться к истории Хорватии. Мэгги с радостью согласилась.
Кстати, это было не единственное значимое событие в ее личной жизни. Айван предложил Мэгги переехать в его дом. Точнее, он предложил ей пожениться, но она обещала подумать.
— Это чудесное предложение, Айван, — улыбаясь, ворковала Мэгги, сидевшая у него на коленях. — Но к чему спешка? Не надо торопить события. Такое решение принимают с полной ответственностью.
— Я целиком и полностью сознаю, что делаю, — твердо сказал Айван, для убедительности чмокнув ее в нос. — Но если не хочешь, можешь пока не давать ответ. Я согласен подождать. Ты все равно будешь моей.
— Спасибо за понимание. И за то, что так меня любишь. Я тоже люблю тебя, Айван.
— Сильно?
— До потери пульса.
И чтобы доказать это, Мэгги прижалась губами к его губам.
В доме восемнадцать Фей Рид приняла решение, что глупо экономить на всем, когда в банке скопилась весьма солидная сумма. Поэтому она наняла ландшафтного дизайнера для ухода за садом.
— Мне так у тебя нравится, — говорила она, сидя в саду Кристи Девлин. — Эти твои розы и ирисы… от них веет таким покоем. А беседка, увитая плющом! Просто чудо! Как тебе удается содержать сад в таком идеальном порядке? Ни травинки не выбивается там, где не надо. — Она вздохнула. У меня в этом смысле руки пришиты не тем концом. Разобью лужайку — обязательно залью водой, и вся трава сгниет, сажаю цветы — семена все перепутаю, рыхлю землю — выдираю все ростки. Один раз вместо маргариток у меня взошла крапива.
— Прекрасная мысль — растить крапиву, — восхитилась Кристи. — Это очень полезное растение, только потом избавиться невозможно.
С помощью дизайнера и советов Кристи Фей удалось немного облагородить сад. В дальнем углу появились кусты малины, а вдоль дорожки Фей высадила многолетние пионы. Зацвести они могли лишь в следующем году, но начало было положено. Дизайнер устроил симпатичные клумбы, а Фей посадила на них покупные анютины глазки и душистый табак.
— Пока сойдут и готовые цветы, — говорила Кристи. — Начинать надо с простого. Кстати, возле малинника устроим грядки для приправ. Большая часть растет без особого ухода. А в будущем году вместо анютиных глазок высадим бархатцы и астры.
Дизайнер выложил большинство клумб круглыми плоскими камешками разного оттенка. Вышло довольно нарядно, но без лишних претензий.
— Слушай, а у тебя тоже уютно, — похвалила Кристи, взглянув на окончательный вариант сада. В ее руке был бокал красного вина.
— Да, теперь здесь симпатично, — согласилась Фей и чокнулась с Кристи бокалом. — Буду загорать и вдыхать аромат цветов. Настоящий рай по сравнению с тем, что здесь было.
— Вот тут я согласна на все сто!
Женщины расхохотались.
— И почему я раньше этого не сделала? Все экономила, экономила! Откладывала на будущее Эмбер, знаешь ли… — делилась Фей.
Теперь она много и совершенно открыто говорила о дочери с Мэгги и Кристи. И если поначалу родное имя сразу вызывало слезы, постепенно они иссякли. Эмбер так и не вернулась домой. Конечно, теперь у нее были деньги на мобильную связь и время от времени она звонила матери, но Фей было этого мало. И все же время для слез прошло. Фей обещала себе, что не будет тратить остаток жизни на сожаления.
Жить ожиданием было глупо, теперь она это знала. Если когда-нибудь Эмбер вернется домой, едва ли она обрадуется постаревшей и еще более запустившей себя матери, которая станет внимательно следить за каждым ее движением. Нельзя стать счастливым, живя чужой жизнью, — уж эту-то истину Фей усвоила хорошо!
— Эмбер понравится, что я сделала с садом, — сказала она, посмотрев на Кристи и Мэгги. — Она всегда спрашивала меня, на что я коплю деньги и почему так мало трачу. Я говорила, что у меня маленькая зарплата, что нам не по карману многое из того, что могут себе позволить другие. Но я… лукавила. Я просто копила ей на будущее. Накопления превратились в навязчивую идею, накопления ради накоплений. Я хотела дать дочери все, но не дала самого главного — свободы.
Кристи похлопала ее по ладони:
— Она вернется домой, Фей. Я уверена в этом.
— Хотела бы и я быть уверена в том же самом.
Всего в миле от трех подруг Эмбер сидела на заднем сиденье такси, застрявшего в небольшой пробке. Она слушала вполуха болтовню водителя, решившего вывалить на нее все известные ему факты из жизни города. Узнав, что девушка отсутствовала дома целых три месяца, он извергся буквально вулканом новостей.
— Ужасно, — рассеянно отреагировала Эмбер на сообщение, что у власти теперь стоят «воры и мошенники». Чувствовалось, что у таксиста здорово наболело на душе.
Она гадала, какой прием ее ждет на Саммер-стрит. Болтовня таксиста немного отвлекала, но у Эмбер все равно дрожали колени. Обнимет ли ее мама так, как обняла тогда, в Лос-Анджелесе? Будет ли рада встрече? Или прохладное, торопливое прощание обидело гордую Фей Рид? И как тогда Эмбер следует извиняться? Что, если Фей нашла в себе силы жить дальше без дочери и считает ее отрезанным ломтем?
Что ж, на случай ледяного приема у Эмбер было заготовлено подходящее объяснение приезду в Ирландию: ее американская виза истекла и требовала продления, а получить вид на жительство слишком сложно. Но если — если! — мама бросится обнимать ее и целовать, Эмбер была готова признать, что ужасно скучала и чувствовала себя в Лос-Анджелесе одиноко.
Быть может, гораздо позже она будет готова рассказать близким людям о том, какую ошибку совершила, уехав с Карлом в Америку в разгар экзаменов. Но пока ей не позволяла сделать это гордость.
— Приятно было пообщаться, — сказал водитель, вытаскивая чемодан Эмбер из багажника. — Современная молодежь редко интересуется тем, что творится вокруг, их волнуют только личные переживания. Вижу, вы не из таких безголовых.
— Спасибо. — Эмбер протянула чаевые и усмехнулась.
По крайней мере теперь у нее были деньги. Она приложила много усилий, но смогла не только заработать на жизнь, но и восполнить ту сумму, которую оставила ей, уезжая домой, мать. Их она привезла для Фей, чтобы можно было чуток приукрасить дом. Также Эмбер планировала сдать экзамены, как только позволят учителя.
Дотащив чемодан до входной двери, Эмбер прислушалась. С заднего двора доносились звуки музыки и смех. Изумленная этим, Эмбер бросила чемодан на пороге и пошла вокруг дома по выложенной камнем тропинке. За углом ей открылся вид на сад, потрясающий своей элегантностью и совершенно неузнаваемый. У дальней стены начинали зеленеть какие-то кусты, красивые клумбы были усажены пестрыми цветами, лужайка оказалась идеально зеленой и тщательно подстриженной.
На террасе сидели миссис Девлин, мама и красивая рыжеволосая девушка, которую Эмбер не сразу узнала. Судя по цвету роскошной шевелюры, это была дочь Уны Магуайер, Мэгги.
Никто даже не заметил, как Эмбер вышла из-за угла и замерла в нерешительности. Музыка — обожаемая мамой Билли Холидей — играла довольно громко, но ее перекрывал смех женщин.
Эмбер сразу отметила, что мать сменила прическу. И она выглядела совсем другим человеком, более счастливым и полным планов на будущее. Внезапно в глазах Эмбер вскипели слезы: родной дом и родной человек так сильно изменились. Что, если мама начала новую жизнь, в которой ей просто нет места?