Девушка послушно зажмурилась, и ее лицо внезапно утратило напряженность, плечи устало упали.
— Думаю, это конец. Он идет на свадьбу, чтобы не обижать меня и не выставлять в дурном свете перед друзьями и родней… Но все кончено. Все кончилось в тот момент, когда я сказала, что хочу ребенка. — Лиз открыла глаза и посмотрела на Кристи.
— Значит, все кончено. — Кристи мягко улыбнулась, пытаясь приободрить бедняжку. — Но ведь это не конец жизни. — Она не пыталась увидеть, что лежит у Лиз на сердце, а лишь позволила ей взглянуть в лицо своим страхам.
— Я обманывала себя, да? Думаю, я с самого начала знала, что эти отношения не продлятся долго. — Она тоскливо вздохнула. — Я пыталась выдать желаемое за действительное. Мне следовало вести себя совсем по-другому, если хотела получить…
— Не надо оглядываться назад, — прервала Кристи. — Нет ничего хуже сожалений об ушедшем. История не знает сослагательного наклонения. Мысли о том, как все было бы, если бы мы поступили иначе, выматывают душу и убивают желание бороться за счастье. Опыт бесценен, даже такой, как у тебя, Лиз…
— Ты такая добрая, — шепнула девушка, вставая. — И очень умная. Должно быть, ты никогда не совершала ошибок. Ты тщательно взвешиваешь каждый шаг, да? А я пру как танк, даже не задумываясь, верно ли выбрала направление. — Она неуверенно улыбнулась. — Ты мудрая, так все говорят. Теперь я вижу, что это правда.
В учительской стали появляться люди. Лиз взяла чашку с кофе, папку с тетрадями, вздохнула и вышла. Кристи осталась сидеть на своем месте, глухая к разговорам. В голове ее вертелись слова Лиз.
Она мудрая? Тщательно взвешивает каждый шаг? Кристи чувствовала, как щемит горло.
Нет, нет и нет! Случались в ее жизни моменты, когда она отдавалась эмоциям, подавляя в себе рациональное начало. Один такой момент едва не загубил ее жизнь. Глупый, необдуманный поступок, о котором она будет жалеть до конца своих дней!
Она думала, что загнала тот день в самый дальний уголок подсознания, похоронила под грудой светлых, приятных воспоминаний, надеялась, что он никогда больше ее не потревожит. А теперь те события всплывали на поверхность сами собой, все чаще и чаще, и забыть о них было очень трудно.
Давно ли Кристи стала той мудрой женщиной, которой восхищаются юные учительницы с разбитым сердцем? Когда-то мир был совсем другим, и она тоже была другой.
Шейн позвонил днем, когда она вошла в дом.
— Мам, у меня есть новости, — сказал он после нескольких дежурных фраз.
И хотя солнце стояло в зените, заливая ярким светом Саммер-стрит, Кристи показалось, что на мир набежала черная тень.
— Да? — У нее пересохло во рту при мысли, что любимый сын попал в беду.
— Джанет беременна. Мы не хотели никому сообщать, пока не пройдет первый триместр. Собирались позвонить неделю назад, но Джанет положили на сохранение, был риск выкидыша. К счастью, теперь все позади. Мы счастливы, мам! — В голосе Шейна слышалась гордость.
Кристи показалось, что с ее плеч сняли тяжеленный груз. Это рассасывался страх, заставивший пригнуться под своим весом.
— О, Шейн, я так рада за тебя! За вас обоих! — Она привалилась спиной к стене, потому что ослабели ноги. Взгляд ее был устремлен в сторону парка, где гомонили маленькие детишки и лаяли собаки. «Спасибо тебе, Господи», — подумала она с облегчением. — Это самая прекрасная новость за последнее время. Как самочувствие Джанет? Рассказывай скорее!
— Она так боялась потерять ребенка, мам! Ужасно волновалась, много плакала…
Кристи вспомнился тот день, когда тревога нарастала с каждой минутой и ей не было никакого логического объяснения. Предчувствия не обманули Кристи. Ее внук едва не погиб, хотя даже не успел появиться на свет.
— Джанет сделали УЗИ. Мы попросили размножить фотографию малыша, чтобы у вас с отцом тоже был экземпляр. Так что сможете увидеть своего третьего внука в черно-белом варианте. Можно нам приехать на выходные в гости?
— О, разумеется. Большего я и желать не могла, Шейн! — Кристи счастливо вздохнула. — Хочешь, я позвоню Джеймсу и сообщу новости?
— Я расскажу ему сам.
Шейн в этот момент так напомнил Джеймса: этакий горделивый папаша в ожидании чуда. У Кристи нежно сжалось сердце, когда она представила его с младенцем на руках.
— Давай пригласим Итона и Шелли с дочерьми. Можно позвать и твою тетю Эйну. Соберемся всей семьей в выходные, устроим пикник по этому случаю. А если ты считаешь дурным знаком праздновать окончание первого триместра, то просто поужинаем и поболтаем от том о сем. Как думаешь, Джанет не будет против? — Жена Шейна любила бывать в гостях у Девлинов, но из-за беременности могла предпочесть остаться дома.
— Она будет только за, — усмехнулся Шейн. — Мы приедем в следующую пятницу. В эти выходные нас позвали на свадьбу, отказаться было бы невежливо. Ах, мама, знала бы ты, как нам хотелось рассказать всему миру, что у нас будет ребенок! Но мы хранили секрет, потому что боялись сглазить. Конечно, Джанет сообщила своей матери, ты же знаешь, как они близки. Мне жутко неловко, что я молчал…
— Дорогой, не надо оправдываться. Девочки рассказывают матерям больше, нежели мальчики. Такова природа. — Кристи села в кресло. — Послушай, давай пригласим на выходные твою тещу. Думаю, Джанет будет рада. — Жена Шейна была единственным ребенком, к тому же ее мать рано овдовела и жила одна. — Что скажешь, сынок?
— Ты здорово придумала, мам, — ответил Шейн. — Кстати, мы рассчитываем, что ты будешь иногда сидеть с малышом.
— Правильно рассчитываете, — тепло сказала Кристи.
Через полтора часа Кристи уже складывала в корзинку приготовленное для Уны и Денниса Магуайер угощение. Она еще не слышала о том, что Мэгги вернулась в город, поэтому очень переживала, как Магуайеры будут справляться. Рассчитывать на помощь Денниса было бессмысленно: в ожидании чудес можно умереть с голоду. Поэтому Кристи зажарила целого цыпленка с приправами, сварила говяжий бульон, подсушила для него гренки и испекла около дюжины небольших кексов с изюмом. Накрыв корзинку пестрым платком, Кристи отправилась навестить подругу.
— Кристи, как хорошо, что ты пришла! — воскликнула Уна, когда Деннис провел гостью на кухню.
— Я тоже рада тебя видеть. — Кристи поставила корзину на стол и присела рядом с Уной. — Как ты? Долго будешь носить гипс?
— Шесть недель, — горестно сказал Деннис, сортировавший газеты, которые собирался сдать в переработку. Обычно этим делом занималась Уна, часто ворчавшая, что у мужа руки растут не из того места.
— Осталось всего пять с половиной недель, — поправила Уна. — Врач сказал, я скоро поправлюсь и буду порхать, как раньше.
Кристи поняла, что это было сказано для Денниса, вздыхавшего над стопкой газет. Внезапно она почти физически ощутила, как хрупки кости подруги: словно тонкая паутина вместо прочного каркаса. В голове мелькнула картина: блестящие спицы больших колес, подлокотники инвалидного кресла. Кристи мысленно взмолилась о том, чтобы ее видение представляло лишь один из множества вариантов будущего. Ей не хотелось подобной судьбы для Уны.
Кристи погладила ее руку, желая подбодрить.
— Деннис, я чувствую сквозняк. Наверное, я неплотно закрыла входную дверь. Ты не проверишь?
— Хорошо. Заодно вынесу мусор к контейнерам. Не знаешь, машина еще не приходила?
— Обычно мусор забирают по утрам, — ответила Кристи.
Удивительно, что за столько лет жизни на Саммер-стрит Деннис не знал элементарных вещей.
— Что, моя ложь настолько очевидна? — тоскливо спросила Уна, когда муж вышел из кухни.
— Только для меня, дорогая. Что на самом деле говорят врачи?
— Жаль, у меня нет твоего дара, — вздохнула Уна. — Наверное, это здорово — предвидеть события и иметь время к ним подготовиться. Если бы я знала, что упаду, не полезла бы так высоко. — Она кивнула на свою загипсованную ногу.
— О каком даре ты говоришь? — искренне удивилась Кристи. Она скрывала свой талант почти от всех и точно не посвящала в тайну Уну Магуайер. Слишком уж часто люди пугались чужих странностей, а Кристи не желала потерять подругу.