— А разве плохо отметить такой праздник в присутствии всех, кому ты дорог? — спросила в тот вечер Мэгги.
Ее мать была бы на седьмом небе от счастья, случись ей заниматься организацией свадьбы любимой дочери. Папа несколько месяцев разучивал бы проникновенную речь, полную нежности и гордости. Но даже от миллиона повторений эта речь не утратила бы своей искренности, и отец стал бы вытирать слезу платком, накрахмаленным специально по случаю свадьбы.
Да-да, Мэгги думала о слезах счастья и речах, тогда как Грей видел в свадьбе очередной способ пустить пыль в глаза многочисленной родне. Даже не сделав предложения, он заранее подсчитывал, в какую сумму выльется подобное торжество. Он принадлежал к миру академиков, способных понять теорию хаоса, но чуждых простых человеческих эмоций. Грей избегал разговоров о свадьбе, потому что совсем не планировал жениться на Мэгги.
А она так боялась потерять его, спугнуть эту редкую птицу, залетевшую в ее чахлый сад, что даже не пыталась форсировать события или заводить откровенные разговоры.
Мэгги не знала, на кого больше злится: на Грея или на саму себя.
Кажется, никогда еще Саммер-стрит не была так многолюдна, как перед встречей Мэгги и Грея в кафе. Словно жители всех окрестных домов выбрали именно этот день и этот час для прогулки и вывалили наружу, чтобы таращиться на них. А ей так хотелось остаться незамеченной!
Переходя улицу, Мэгги едва не налетела на седовласую женщину, показавшуюся ей смутно знакомой.
— Здравствуй, Мэгги! — воскликнула та.
— Эм-мм… Добрый вечер, — промычала Мэгги, силясь улыбнуться. Она понятия не имела, с кем разговаривает. — Как ваши дела?
— Все хорошо, — активно закивала незнакомка. — Все мои в порядке, помаленьку, так сказать. А ты? Как ты? Слышала о несчастье с твоей мамой, просто ужас! А у меня ни одной свободной минутки, чтобы заехать к ней и посочувствовать: курсы девочек-скаутов отнимают силы и время.
Девочки-скауты! Это же руководительница курсов по выживанию в условиях дикой природы, осенило Мэгги. Миссис Кук жила в конце улицы и вечно куда-то спешила. Правда, занятия с девочками отнимали у нее совсем не так много времени, как визиты к соседям и болтовня с приятелями на улице. Даже удивительно, что миссис Кук еще не навещала мать Мэгги. Должно быть, узнала о травме каких-то пять минут назад.
— Я позвоню ей сегодня же, — настойчиво сказала женщина.
— Боюсь, маме сегодня не до визитов, — поспешно ответила Мэгги. — Папа возил ее на процедуры, а это так утомляет. Ей надо лечь пораньше, чтобы набраться сил. Вы же понимаете, что ей необходим здоровый сон.
— О да! — тотчас закивала миссис Кук, закатывая глаза. — Тогда забегу на следующей неделе. Думаю, к тому времени твоей дорогой маме станет лучше. — Она приветливо кивнула и поспешила по своим делам.
К тому моменту как Мэгги подошла к кафе, она успела поздороваться и обсудить здоровье матери еще с двумя знакомыми. Вот уж действительно: место для встречи выбрано немноголюдное!
Кафе на Саммер-стрит всегда служило центром местной вселенной, Мэгги совершила гигантскую ошибку, согласившись увидеться здесь с мужчиной, которого ее родители теперь желали придушить. На Генри и Джейн можно было положиться: владельцы заведения и словом не обмолвятся Уне и Деннису, даже если их дочь будет целоваться за столиком с Кинг-Конгом, однако любой другой знакомый Уны Магуайер не преминул бы сообщить ей «благую» весть.
Именно эти невеселые мысли крутились в голове Мэгги, когда она толкнула дверь кафе и оглядела зал. К ее величайшему облегчению, Грей был единственным посетителем.
Он занял лучший столик, у самого окна, где теперь сидел, небрежно откинувшись на спинку стула. Перед Греем стояла чашка с дымящимся кофе и блюдце с круассаном, который он надкусил и отодвинул подальше. Как это по-мужски, подумала Мэгги уныло, съесть ровно столько, сколько хочется, а от остального избавиться без сожалений. Женщина даже под страхом ожирения запихала бы в себя лакомство целиком.
— Привет, — буркнула Мэгги, садясь на стул.
— Мэгги! — дружелюбно пропел Генри, подлетая к столику и не давая Грею открыть рта. — Что тебе принести?
— Кофе. Черный… — почему-то ляпнула Мэгги, хотя всегда пила с молоком и сахаром.
— Какое-нибудь пирожное?
— Маффин. На сахарозаменителе. — Мэгги решила быть последовательной.
— Шоколадный, лимонный или морковный? — уточнил Генри.
У Мэгги словно пропал дар речи: вести столь длинный и содержательный диалог оказалось довольно трудно.
— Э… лимонный.
Теперь затея с тугими кудрями казалась ей невероятно нелепой, точно такой же, как жалкие попытки заказать себе кофе с маффином. Разве можно выглядеть независимой и гламурной, если с трудом увязываешь слова в предложения?
Генри испарился, и Грей с Мэгги уставились друг на друга.
— Ну? — спросила она с неприязнью.
— Я рад, что ты все-таки пришла, — тихо сказал Грей, на лице которого было написано нечеловеческое смирение. — Я скучал по тебе. Ты даже не представляешь, как сильно я скучал! — Внезапно он перегнулся через стол и схватил ее за руку.
Мэгги подпрыгнула на месте, отдергивая пальцы.
— Прости, я поторопился, — пробормотал Грей.
— Это точно.
Они помолчали.
— Как поживаешь? — наконец выдавил Грей.
— Нормально.
— По тебе не скажешь.
— О, спасибо за откровенность, — скривилась Мэгги.
— Я не в том смысле… «Нормально» — дурацкое слово. Ты потрясающе выглядишь — значит, у тебя все отлично, а не просто нормально. — Он снова потянулся к ее руке, однако вовремя остановился. — То есть… ты всегда потрясающе выглядишь.
— А я уж было решила, что тебе больше по душе блондинки с буферами, — выпалила Мэгги прежде, чем прикусила язык. В ее словах сквозили горечь и боль, а Грею не следовало знать, как гадко у нее на душе.
Генри выбрал именно этот момент, чтобы возникнуть рядом с чашкой кофе и маффином. Однако если он и слышал фразу Мэгги, то притворился совершенно глухим.
— Знаешь, Генри, я передумала. Этому кофе не помешает большая шапка из взбитых сливок.
— Сию минуту. — Генри улыбнулся и снова исчез. Видимо, за тридцать пять лет работы в кафе он привык к тому, как легко женщины меняют свое мнение.
— Мне вовсе не нравятся блондинки, — с нажимом произнес Грей. — Я предпочитаю рыжих с яркими синими глазами, которые преследуют меня даже во сне.
— О, Грей, перестань! Не вешай мне лапшу на уши. Нравятся тебе блондинки или нет, ты все равно тащишь их в постель. И что бы ты сейчас ни сказал, сделанного не воротишь.
— Знаю.
— Давай лучше решим, как поступить с квартирой, — добавила Мэгги. Это был хороший ход, этакий удар под дых, грозивший нокаутом. Она не желала больше быть плаксой Мэгги, готовой терпеть унижения ради любви эгоиста!
— Я приехал не для того, чтобы делить жилье. Вернись домой, и с квартирой ничего не придется делать.
— Да? Я уехала неделю назад, а ты только сейчас притащился со своей благородной миссией! Ты торопился вернуть меня? — раздраженно ответила Мэгги.
— Я дал тебе время подумать, успокоиться, — признался Грей, глядя на нее с собачьей преданностью.
— Успокоиться? Подумать? Да о чем здесь можно думать? Ты предал меня! Вытер об меня ноги! — не выдержала Мэгги. — Я всем сердцем любила тебя, пять лет верила тебе словно самой себе, а ты растоптал мои чувства, затащив в постель какую-то шлюшку. И ты предлагаешь мне успокоиться, подумать и… может быть, простить тебя?
— Мэгги, я очень сожалею о том, что сделал. — Грей одарил ее улыбкой, которая сводила с ума всех женщин.
Мэгги почувствовала, как в животе стало горячо, и обругала себя за слабость. Она пришла в кафе не для того, чтобы вновь подпадать под обаяние Грея, а для того, чтобы сказать ему об окончательном разрыве отношений.