— Как я уже и сказал, моя дорогая вира, — наклонился он ко мне и понизил голос, — я сделал это, чтобы наконец осветить этого ублюдка с испорченной кровью пламенем правды.
— Сорин, — начала я и дотронулась до его щеки кончиками пальцев.
В черных глазах мелькнуло какое-то отчаянное и и беззащитное выражение, мы замерли на несколько долгих секунд, глядя друг другу в глаза, а затем он проговорил:
— Мой ребенок — это все, что меня интересует. А Ариану давно пора было указать его место. Не смею больше тебя задерживать. Персу следует всыпать за то, что ты гуляешь одна.
Глава 19
От злости у меня перед глазами все поплыло. Я сжала кулаки, но — чудеса самоконтроля! — ничего не сказала из того, что вертелось на языке.
— Раз тебя интересует только твой ребенок — отлично, — заявила я вместо этого. — Потому что его благополучие — главное для меня тоже. Проводи меня к графине де Авен.
Сорин заморгал, лицо у него стало удивленным.
— Кошка! На кой тебе это сдалось?
— Что, думаешь, только тебе позволено секретничать с хорошенькими графинями? — уперла я руки в бока. — О чем вы шептались в зале суда?
— Этот… Ариан собирался ее казнить. Графиня — мой давний друг.
— Друг, значит, — прищурилась я. — И давно вы дружите?
— Ты, — Сорин нахмурился и посмотрел на меня, наклонив голову, — ты что, ревнуешь? Кошка! Кто дал тебе право меня ревновать?
Действительно, и кто дал мне это право? Может, ребенок, который рос у меня под сердцем? Ладно, Катя, вдох-выдох. Это ты бросила Сорина и, вообще-то, ты виновата в том, что он зол и обижен. Я могу это понять, я все могу понять, кроме его возмутительной твердолобости и нежелания меня слушать. Упертый, самоуверенный, непробиваемый!
— Я пойду, — тихо сказала я, тщательно себя контролируя. — Давай поговорим завтра, когда ты успокоишься?
— До или после твоей помолвки с королем? — язвительно отозвался Сорин. — Я тебя недооценил, стоило понять, насколько ты амбициозна. Каково это, быть первой женщиной, которая выйдет замуж за дракона? И не за кого-нибудь, а за короля? Даром что кровь у него испорченая и сам он полный…
Я шагнула вперед к лестнице, но Сорин схватил меня за локоть.
— Пусти, — попросила я спокойным тоном, не глядя ему в лицо. Просто чтобы не влепить пощечину из желания стереть самодовольное выражение с его лица, такое же ядовитое, неприятное, как и голос.
— Зачем тебе графиня?
Я все-таки вскинула взгляд на Сорина. Вопреки моим ожиданиям, его лицо было спокойным, а взгляд — внимательным. Как у следователя на допросе.
— Она владеет ведовством.
— И что? Зачем тебе ведовство? Хочешь приворожить короля для верности? Запудрить ему мозги настолько сильно, как и мне? Чтобы он не только на тебе женился, но и сделал королевой? Завершил дело его величества?
Завершить дело его величества? Короля Карола? О чем это? И король Ариан говорил что-то о “деле отца”, которое хотела завершить Игрид.
— Графиня нужна мне, — медленно произнесла я, глядя в черные глаза Сорина, — потому что я опасаюсь за здоровье ребенка.
Его хватка на моей руке стала сильнее, он дернул меня на себя, так что я бы упала, если бы он меня не удержал.
— Что случилось? Кошка! Почему ты молчала?
— Потому что ты мне слова сказать не даешь! — торжествующе произнесла я, но тут же посерьезнела. — Я чувствую себя неважно с тех пор, как прибыла во дворец. Постоянная слабость, несколько раз падала в обморок. Мне кажется, это не просто так. Повитухи только и говорят о том, что это нормально, потому что я вынашиваю дракона. Но я-то знаю, — к щекам прилила краска, — что это ненормально. В Бьертане все было в поря… Ты почему так на меня смотришь?!
По мере моего рассказа на лице Сорина расцветала совершенно иезуитская улыбка, а сейчас в его взгляде читалось такое ехидство, как будто я сначала отобранным у него молотком ударила себе по пальцу, а потом ему же жаловалась на коварство этого мира.
— Действительно, откуда же у тебя слабость? — хмыкнул он, продолжая сжимать мой локоть.
— Ты что-то об этом знаешь? — напряженно спросила я, вглядываясь в его лицо.
— Побольше безродных дворняг, которые напялили на себя корону.
Интересно, у него язык отсохнет, если он хотя бы полчаса не будет оскорблять короля?
— В чем дело? Это какое-то ведовство? Меня прокляли?
Сорин засмеялся, так весело, что мне захотелось его ударить. А потом вдруг свободной рукой обхватил меня за шею, притянул к себе и впился в губы. Я замычала от неожиданности, дернулась, пытаясь отстраниться, но куда там, Сорин только вцепился в меня сильнее.