— Он не король.
— Он — король, — повысил голос Перс. — Ты и я служим ему. Ради нашей дружбы я притворюсь, что ничего не знаю о заговоре, который ты плетешь, но это последний раз, когда я тебя покрываю.
— Как ты можешь быть на его стороне?
— Я служу короне. И советую тебе заняться тем же, — секунду Перс помолчал, а затем заговорил уже мягче: — Ты ничего не добьешься, развязав восстание, но сколько драконьей крови прольется? А если к ней примешается кровь Кэтэлины и твоего ребенка? Его величество не в том положении, чтобы прощать вольности. Отпусти его. Отпусти Игрид. Не раздувай пламя, не поступай так с Кэтэлиной. Со своим сыном, который скоро придет в этот мир.
— Ты…
— Я вас оставлю, — оборвал Перс. — И надеюсь на то, что ты проводишь графиню де Авен в левое крыло, где ей самое место. Утром о ее проступке станет известно королю. Я докладывал и буду докладывать его величеству о том, что вы видитесь с Кэтэлиной и остаетесь с ней наедине, потому что это мой долг. Я стражник и служу короне. Я слежу за тем, чтобы корона и тот, кто ее носит, находились в безопасности.
— Шелудивый пес! — закричал Сорин, а я переваривала полученную информацию. “Докладывал и буду докладывать”… Уж ни Перс ли рассказал королю о том, что именно с Сорином я закрывалась в комнате фрейлин?
Какая я глупая!
Ведь не могла же моя служанка обратиться чк королю напрямую! Наверняка она рассказала о моем порванном платье Персу, а тот уже донес всю информацию его величеству.
Глупая, глупая Катя! При дворе каждый сам за себя, правильно сказала графиня. Это будет мне уроком.
— Когда-нибудь ты поймешь, что я был прав. Графиня де Авен — мое почтение.
Перс зашагал прочь, никто не говорил ни слова до тех пор, пока его шаги не стихли.
— О чем ты хотела поговорить, Инес? — устало спросил Сорин. — Кэтэлина в опасности?
Графиня помедлила.
— В намного большей опасности она окажется, если ты сделаешь то, чего хочешь. А то, чего опасаюсь я… в конце концов, это вполне может быть бабушкиными сказками. Я скучала, ами. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
— Мне тоже, — непонятным тоном ответил Сорин. — Ты можешь что-то сделать, чтобы помочь ей? Защитить? Твое… ведовство? Мне нужен обряд, талисман — что угодно.
— Ты ее любишь, ами, — пораженно произнесла графиня. — То, как ты говоришь, как на нее смотришь… Дело ведь не в наследнике, дело в ней.
— Это неважно, — отрезал Сорин. — Я задал тебе конкретный вопрос.
— К сожалению, помочь здесь может лишь Огненный. И твое благоразумие.
— Струя мочи из-под ослиного хвоста! Да вы сговорились все что ли?
— Светает, ами, — не обратила внимания де Авен на ее грубость. — Тебе пора вернуть Кэтэлину в ее покои. Она проснется утром, с ней все будет в порядке. Ну же.
— Я… я не могу.
Глава 30
— Тебе придется, ами.
— Нет. Этот комок кошачей шерсти не будет мной управлять, я не позволю.
— Ты присягнул ему на верность, ами, — спокойно и ласково возразила де Авен. Даже мне захотелось ее встряхнуть: Сорин буквально дышал злобой, а она оставалась спокойной и безмятежной, как будто ей было на все плевать, включая то, что ее собственная жизнь висит на волоске.
Какая-то часть меня кричала о том, что неплохо бы подать признаки жизни и показать, что я пришла в сознание. Но я отлично знала, что Сорин этому не обрадуется: то, о чем он говорил с Персом и графиней де Авен, не было предназначено для моих ушей, и ему лучше было бы не знать, что я все слышала. Я любила Сорина всем сердцем, но наряду с великодушием и добротой, храбростью и верностью в его душе гармонично уживались гордость и скрытность. А между нами и так уже слишком много недомолвок.
Если бы я только могла вернуться назад во времени и принять у него медальон! Но я не поняла, что Сорин предлагает мне брак, думала, он просто решил поиздеваться. Король, мотивы которого я понимала, который предложил выйти за него замуж, показался тем, кто мне нужен. Тем, о ком говорила Игрид: “Будет у тебя ребенок, но тебе придется выйти замуж за хорошего мужчину, чтобы его сохранить”.
Я думала, Игрид имела в виду короля, и была готова на все, чтобы у меня не отняли ребенка, даже расстаться с Сорином. Когда я узнала о том, что на самом деле означал подаренный им медальон, было уже поздно.
Теперь мне казалось, что Сорин никогда меня не простит и не выслушает. Совсем недавно я думала, что достаточно всего лишь рассказать ему, кто я есть: что пришла из другого мира, а потому не знала и не могла знать, как принято здесь предлагать руку и сердце, но…
Даже в этом случае Сорин никогда не простит меня. Не простит того, что я водила его за нос столько времени, что обманывала. И плевать на то, какие чувства он ко мне испытывает. Это же Сорин: он не прощает ошибок, лжи и не дает вторых шансов.