— Я доволен твоей службой. Снаряди отряд для атаки Бьертана и сделай все, чтобы Сорин де Драго предстал перед судом и получил… справедливое возмездие, — сказав это, король повернулся ко мне. Взгляд его был тяжелым. — Следуйте за мной, леди Кэтэлина.
— Куда? — одними губами спросила я, готовая услышать все, что угодно, в том числе “за решетку”.
Но король не удостоил меня ответом. Он обвел взглядом придворных и грянул:
— Празднуйте. Пируйте и радуйтесь. Ваш король жив, и власть его крепка, как никогда. За королевство Эрида! — грянул он, подняв вверх сжатый кулак. — За его процветание!
— За королевство Эрида, — нестройным хором отозвались придворные, повторив жест короля. — За процветание.
Я взглянула на Перса. Выражение его лица было далеко от торжествующего.
— Прошу за мной, — обернулся ко мне король и протянул руку.
Глава 38
Когда-то, во время учебы на юрфаке, подруга сказала мне: “Катя, вот почему если где-то неприятности — то ты всегда рядом?” Я тогда заявила, что она сгущает краски. Ну подумаешь, увидела я, как преподаватель домогается до студентки и сообщила в деканат. Ну подумаешь, встряла в закупку университетом ремонтных материалов и заодно в свой первый суд, когда все пошло не так, как планировалось.
Я всегда была одной из тех, кому больше всех надо, и считала это своим достоинством. Вот, мол, какая я энергичная и неравнодушная, всегда в центре событий, а не на обочине жизни.
Сейчас я с огромным удовольствием вернулась бы в прошлое и пошла к психологу. Я бы села на удобную кушетку, посмотрела в глаза седому мужчине с блокнотом в руках и взмолилась: “Пожалуйста! Пожалуйста, можно сделать так, чтобы я оказалась на обочине жизни? Притушите во мне это стремление сунуть всюду нос! Плачу любые деньги!”
Оказаться втянутой в дворцовый переворот (еще и неудачный! вдвойне обидно), никогда не было моим желанием.
Я развлекала себя этими успокаивающими размышлениями, пока король вел меня по коридору в незнакомую часть замка.
Изнутри меня потряхивало от тревоги за Сорина. Где он? Что с ним? Успеет ли он спастись из Бьертана и, самое главное, захочет ли он спасаться?
Хуже всего то, что я увидела уже после того, как стражник вырвал меня из рук Сорина: у него на животе расползалось кровавое пятно — похоже, один из охраняющих меня стражников умудрился пырнуть Сорина мечом.
Он жив? Он в порядке?
Как я могу помочь и не сделать хуже?
— Ты выглядишь задумчивой, Кэтэлина, — невозмутимо сказал король, останавливаясь напротив широкой охраняемой стражниками двери. — Можете быть свободны.
Козырнув, стражники быстрым шагом направились прочь по коридору, и мне очень захотелось припустить за ними.
От короля волнами расходился холод. Не физический даже, а такой, который ощущается подкоркой, какими-то внутренними рецепторами. Когда он обернулся, глаза у него были серыми.
— Проходи, Кэтэлина, — сказал он, открывая дверь.
— А может, не надо? — пискнула я, но Ариан не обратил на меня внимания.
Ладно. Что может случиться плохого, в конце концов?
Хоть бы Сорин был в порядке!
Покои были шикарные — разумеется, ведь это личные комнаты короля. Залитые светом, наполненные золотом, лепниной и дорогими тканями. Слуги суетились: кто-то заправлял постель, кто-то выкладывал на стол у камина закуски, кто-то поправлял тяжелые портьеры.
— Оставьте нас, — бросил король и, дождавшись, пока покои опустеют, обернулся ко мне.
Ну вот. Мне конец. И мне, и Сорину. Я ненавидела короля, боялась его, но в то же время в душе шевелилась благодарность. Ариан заслонил меня собой, спас от верной смерти.
Надеюсь, не для того, чтобы сейчас прибить в спокойной обстановке.
В полной тишине король подошел к окну и произнес:
— Я должен поблагодарить тебя, Кэтэлина.
— Я не хотела… что?
У меня даже челюсть отвисла. Поблагодарить? Это за то, что я на Перса набросилась, пока он гражданский долг исполнял? Или за то, что цеплялась за Сорина, когда он хотел украсть меня в Бьертан?
— Поблагодарить, — король обернулся, на лице его сияла улыбка.
— За что? — откашлялась я, окончательно уверившись в том, что имею дело с опасным сумасшедшим.
Впрочем, возможно, это мне на руку и будет намного проще закончить маленький такой государственный переворот и спасти Сорина из тех неприятностей, в которые он из-за меня угодил?
— За то, что у меня появился повод лишить Сорина де Драго титулов и объявить на него охоту, — засиял еще более довольной улыбкой король. — Раньше он не переходил границ и не бросал мне вызов в открытую, а сейчас появился повод не просто посадить его за решетку, а казнить.