— А если этого будет недостаточно? Если мне будет нужен Сорин?
Губы короля сжались в жесткую линию.
— В наших интересах, чтобы хватило, — он отстранился и спрятал обе руки за спину. — Отдыхай, моя леди. Сегодня был долгий день.
Он прошел несколько шагов вперед и распахнул дверь, недвусмысленно намекая на то, что мне пора убираться. Что ж. Злоупотреблять королевским гостеприимством — плохая примета.
Уже стоя на пороге, я замерла и попыталась найти к королю подход с другой стороны.
— Однажды ради меня вы выпустили Сорина из-за решетки, — я вскинула взгляд на короля. — И я вам благодарна. Тогда я поняла, что очень многое, что говорят о вас — ложь. Вы готовы быть мудрым и прощать подданных.
Король прищурился.
— Сорин де Драго давно пересек черту, я не помилую его даже ради тебя. Необходимо преподать урок не только Сорину, но и остальным лордам. Пускай увидят, что случится, если перечить мне и верить в слухи о проклятии.
— Но это не слухи! — в последний раз попыталась я. — Оно уже действует! Я не могу снять помолвочный медальон из-за того, что обручена с вами, вы не можете пользоваться драконьей магией и зачать ребенка, а ваши глаза — взгляните! — они серые! Это проклятье, Ариан! И нам нужно сделать все, чтобы его преодолеть!
Я буравила короля взглядом, секунды текли медленно, как льдистая вода вниз по реке. Невольно я вспомнила, как от короля волнами расходилась тьма, как потусторонне звучал его голос во время битвы с Сорином.
“Ведовство многое дает, но многое отбирает”, — вспомнились мне слова графини де Авен.
Что отняло ведовство у короля? Сейчас он выглядел, как наполненная злобой и тьмой оболочка, мало общего даже с тем, с кем я имела дело утром, хотя уже тогда он пугал. По правде говоря, король пугал с самой первой встречи, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала при взгляде на него теперь. Даже не страх, а животный ужас.
Каким он был тогда, когда встретился с Игрид и смог ее очаровать? Таким же опасным или юным амбициозным повесой, желающим сорвать самый большой куш — принцессу?
— Ты пока еще можешь идти, Кэтэлина, — процедил он. — И позаботься о том, чтобы больше таких слов я от тебя не слышал.
Выходя из покоев короля, я старалась держать спину так прямо, как будто проглотила кол.
Не хочет от от меня таких слов слышать, вы посмотрите. Ладно. Так, Катя, и что делать? Перс оказался предателем, король — не желает слушать, Сорин — исчез и будет казнен, если появится при дворе. Я, кажется, проклята теперь, как и король, а потому мой ребенок в смертельной опасности.
Что же делать? Кажется, у меня нет другого выбора, кроме как докопаться до правды, снять проклятье и устроить небольшой государственный переворот, чтобы спасти Сорина от верной смерти.
Для того, чтобы это провернуть, мне придется воспользоваться тем, чем я давно не пользовалась.
Мозгами.
Я надеялась, что они все еще при мне.
Глава 39
Принять это решение оказалось намного проще, чем воплотить его в жизнь. От тревоги за Сорина, за ребенка, я почти не могла соображать.
Остаток дня прошел как в тумане, ночью я не могла уснуть и утром прислушивалась к себе и к малышу в животе. Благо, он уже вырос достаточно, так что о своем присутствии и силе заявлял весьма однозначно: пинками.
— Доброе утро, малыш, — разулыбалась я, радуясь отменному хуку по печени. — Время спасать твоего папу и нас с тобой заодно.
Я знала, что дракона нелегко убить: ранение, которое убило бы человека, для взрослого дракона было вполне переносимо. Подтвердила это и невозмутимая повитуха-драконица, которая, как всегда, читала книгу вместо того, чтобы обращать внимание на происходящие вокруг нее события.
— Но вы не верьте всему, что в книгах пишут, леди Кэтэлина, — сонно продолжила она, переворачивая страницу. — То, что вы беременны драконом, еще не делает вас драконицей и не наделяет вас магией. Вы все еще человек, потому роды могут убить вас, как и любую другую человеческую женщину.
Очаровательно. Она что-нибудь слышала о том, чтобы подбодрить роженицу? Соврать, в конце концов? К тому же, она не права, и пляшущие по моему телу искры — лучшее тому доказательство.
Впрочем, роды были пока отдаленной угрозой: до них оставалось чуть больше шести недель, если я не ошиблась в расчетах.
А спасать Сорина нужно было уже сейчас.
Что я знала? Ничего конкретного. Я знала, что король кого-то убил — об этом говорил шрам на его груди. Не принцессу Игрид, потому что эта хитрюга жила и здравствовала в моем мире. Я знала, как именно король прячет шрам, — с помощью ведовства и медальона династии Синай — не удивлюсь, если это помолвочный медальон, который подарила ему Игрид.