Они дошли до тележки, и Майкл двинулся было к ней, чтобы повезти ее, но для Адель вид Майкла в шикарной городской одежде, катящего тележку на старых колесах от коляски, был еще одним напоминанием пропасти между их происхождением.
— Не надо, — сказала она, выхватывая из его рук ручку тележки. — Я сама.
— Я даже к твоей тележке не могу прикасаться? — спросил он с сарказмом.
И тогда она расплакалась и почти бегом потащила за собой тележку по неровной земле, рассыпая часть хвороста по дороге в Керлью-коттедж.
Майкл поднял несколько веток, он был в полном недоумении от такого странного поведения Адель. Он не собирался забирать у нее тележку, уже одна скорость, с которой она шла, говорила о том, что она в состоянии треснуть его веткой.
Но он пошел за ней, собираясь сбросить хворост, который подобрал, у коттеджа и затем удалиться. Он замерз и проголодался, у него болели ноги, и он был крайне разочарован, что после восторга от неожиданной встречи с Адель все кончилось так плохо.
Но когда они приблизились к коттеджу, в дверях появилась миссис Харрис. Адель еще больше набрала скорость, и из-за шума ветра Майкл не расслышал, что она говорила бабушке. Она бросила тележку снаружи и кинулась в дом. Миссис Харрис решительно зашагала ему навстречу.
— Чем ты ее расстроил? — спросила она со строгим выражением на лице.
— Я не знал, что она расстроена, — честно сказал он, кладя хворост на землю и отряхивая пальто. — Я возвращался из гавани Рай и столкнулся с ней. Мы на какое-то время зашли в замок Кэмбер, и вдруг она сказала, что ей нужно домой. Я не знаю, что с ней, лучше спросите ее. Может быть, она расскажет вам.
Хонор гневно посмотрела на него.
— Она уходила из дома в совершенно нормальном настроении.
— Ну тогда ее явно расстроило мое объяснение в любви, — сказал он резко и пошел прочь.
— Не смей от меня уходить, Майкл Бэйли, — сказала она громовым голосом. — Иди сюда.
Майкл не посмел ослушаться ее и вернулся.
— Послушайте, миссис Харрис, — сказал он. — Я на самом деле не знаю, что на нее нашло. Скажите ей, что я позвоню ей в общежитие сегодня вечером. Моя машина сломана, поэтому я не могу отвезти ее в Гастингс.
— Значит, завтра утром ты еще будешь здесь? — спросила она.
Майкл кивнул.
— Тогда приходи ко мне, — сказала она. — По-моему, настало время нам поговорить вдвоем.
Хонор помахала, когда автобус отъехал. Адель пошла прямо к заднему сиденью, и, судя по тому, как она шлепнулась на место и слабо помахала ей рукой, Хонор поняла, что она будет плакать всю дорогу до общежития.
Хонор стояла и смотрела, как автобус поехал в сторону Винчелси и его фары осветили старый Лэндгейт. Она всегда ненавидела январь с его холодом, ранними сумерками и потому, что в этом месяце умер Фрэнк. Сегодня она чувствовала себя еще более покинутой, чем обычно в это время года. Почтальон сказал ей утром, что объявили, что всем детям в школах будут раздавать противогазы, и она догадалась, что к Адель снова вернулись ее тайные страхи и мучают ее.
Но хотя было ужасно, что правительство серьезно обеспокоено тем, что немцы могут открыть газовую атаку против гражданского населения Англии, ее первым страхом была Адель. Она, безусловно, не призналась в том, что произошло сегодня между ней и Майклом, но Хонор догадалась по своему опыту.
Майкл пришел в коттедж на следующее утро в начале десятого. Хонор пригласила его войти и предложила ему чашку чая. Он зашел с опаской, и она не сомневалась, что он думает, что она начнет его распекать.
— Ты вчера вечером поговорил с Адель по телефону? — спросила она.
— Нет, сказали, что в ее комнате никто не отвечает, — ответил он.
Хонор на мгновение задумалась. Она знала, что Адель должна была быть в своей комнате, но, очевидно, не захотела разговаривать с ним.
— Какая досада, — сказала она в конце концов. — Я надеялась, что вы все выясните.
— Я пытался, — сказал он, и в его голосе прозвучала сердитая нотка. — Но я не знаю, что такого мог сделать, что расстроило ее.
— Ты вчера сказал, что объяснился ей в любви. Ты действительно имел в виду то, что говорил? — спросила Хонор.
— Конечно, я бы не сказал этого, если бы не имел в виду, — произнес он с некоторым возмущением. — Но мне кажется, она не отвечает мне взаимностью.