Проснувшись от холода, Адель, к своему ужасу, увидела, что солнце уже начало садиться, и поняла, что, должно быть, проспала много часов. Она попыталась встать, но ее ноги и ступни были обожжены солнцем, руки и лицо тоже, и она так закоченела, что почти не могла двигаться. Она не могла оставаться в поле, потому что было слишком холодно, к тому же хотелось пить, поэтому она снова надела носки и туфли и, преодолевая боль, заковыляла к выходу с поля на дорогу.
Адель попыталась собраться с духом, постучать в дверь любого коттеджа, мимо которого проходила, и попросить стакан воды, но побоялась вопросов, которые ей могли задать. Наконец она увидела поильник для лошадей с краном на одном конце и попила воды. Как раз перед тем, как солнце закатилось за холм, она увидела коровник с широко открытой дверью и проскользнула туда, зная, что не может дальше идти в темноте.
Ночь казалась бесконечной. Внутри коровника была солома, на которой можно было лежать, но она колола ее обожженную кожу, а шуршание мышей и, может быть, крыс пугало ее. Она могла укрыться только своей кофтой и дрожала, при этом обожженное лицо, руки и ноги пылали. Для нее было облегчением увидеть наконец первые лучи рассвета, поэтому она снова надела туфли и заковыляла к дороге.
Уже был понедельник, и на дороге стало больше машин и грузовиков, но хотя она с надеждой смотрела на каждую проезжающую машину, никто не остановился и не предложил подвезти ее. Временами Адель сомневалась, что идет в нужном направлении, но в конце концов она увидела дорожный указатель, на котором было написано: «Хоукхерст 4 мили». Вскоре она была уже не одна на дороге. Она увидела мужчин в рабочей одежде на велосипедах и несколько женщин с корзинами, спешивших по своим делам. Потом увидела детей, которые перекрикивались и смеялись по дороге в школу, и, когда она начала приближаться к Хоукхерсту, мимо нее проехал автобус, в котором не было свободных мест.
Магазины в маленьком городке только начали открываться, и вид и запах свежевыпеченного хлеба в булочной вызвали у нее голодные боли. Она стояла несколько минут у открытой двери, борясь с соблазном кинуться внутрь, схватить что-нибудь съестное и убежать. Но Адель знала, что ей некуда бежать, у нее болели ноги, и мужчина в магазине наблюдал за ней, будто знал, что у нее на уме. Поэтому она захромала дальше, мимо пары бродяг, сидевших на невысокой стене, и подумала, что они выглядят такими же голодными и подавленными, как она.
Ей пришло в голову, что, если бы она не была уставшей, голодной и бездомной, вероятно, ей было бы интересно исследовать Хоукхерст. Это был очень старый и красивый городок, в садах коттеджей пестрели цветы, а во многих магазинах были такие же эркеры, какие она видела на календарях и коробках шоколадных конфет.
С тех пор как Адель приехала в «Пихты», она ни разу не была за их пределами и скучала по суете и толкотне Юстона и Кингз-кросса, по магазинам, кинотеатрам и сотням людей. В Хоукхерсте не было сутолоки, но вокруг было достаточно людей, чтобы она почувствовала себя менее напуганной и одинокой. Адель на минутку остановилась посмотреть на витрину магазина игрушек, восхищаясь фарфоровыми куклами, миниатюрными чайными сервизами, игрушечными поездами и оловянными солдатиками. Она с грустью вспомнила, как Памела никогда не уставала разглядывать такие вещи и как ей нравилось притворяться, что у них есть большой мешок с деньгами и они могут купить все, что захотят. Если бы у Адель сейчас был мешок с деньгами, она бы пошла в кафе на той стороне улицы и заказала бы яичницу с беконом, горячие тосты с маслом и чашку чая. Потом она спросила бы кого-нибудь, ходит ли автобус до Рая. Подумав об этом, она больше не могла сдержать слез, думая, что уже почти пришла.
У обочины дороги бежал ручеек. Адель села на берег, сняла туфли и носки и погрузила ноги в прохладную воду, размышляя над тем, что ей делать. Ее ноги выглядели так же ужасно, как и ужасно болели, они были такими распухшими, что она не была уверена, сможет ли снова надеть туфли, на каждом пальце, на пятках и на косточках обеих лодыжек были волдыри. Ее лицо тоже очень болело от солнечных ожогов, и сейчас, когда солнце снова начало палить, она поняла, что скоро боль станет невыносимой.
— Ты зашла слишком далеко, нужно продолжать идти, — сказала себе Адель. — Если ты сейчас пойдешь в полицию, они просто вернут тебя обратно.
Одной мысли о мистере Мэйкписе было достаточно, чтобы отбросить сомнения. Ее ноги уже окоченели от холодной воды, поэтому она намочила носки и натянула их на ноги, потом надела туфли. Когда она встала, боль была уже не такой сильной.