И все-таки Хонор он нравился не столько из-за того, что он говорил или делал, а сколько из-за того, каким он был сам по себе. В нем не было ни капли снобизма: он искренне интересовался тем, как она зарабатывала на жизнь, и открыто восхищался ее изобретательностью и находчивостью. Хонор сказала, что ей нравятся его умные вопросы, его сила и то, что он не привередливый.
— Он хороший мальчик, — сказала она однажды поздно вечером, когда они с Адель пили на ночь какао. — Я бы никогда не поверила, что у Эмили Уайтхауз хоть кто-то из детей не будет никчемным снобом.
— Я думаю, судя по тому, что Майкл рассказал мне, его мать немного нервная, — доверила ей Адель, надеясь, что она не обманула его доверие.
— И ее мать такой была, — сказала бабушка со злой улыбкой. — Я однажды ей сказала: «Ты должна уметь постоять за себя, женщина, не позволяй Сесилу себя использовать как дверной коврик». Она захныкала и пробормотала что-то насчет того, что муж должен быть главой семьи.
Адель была изумлена.
— Я не подозревала, что ты так хорошо ее знала! — воскликнула она.
— Мы были друзьями. — Хонор поджала губы, как она всегда делала, когда не хотела распространяться на какую-то тему. — Разумеется, она была намного старше меня, но несмотря на это, мы все равно были друзьями. Хотя ситуация вроде как изменилась, когда я начала убирать у нее в доме. Тогда началась война, и мне приходилось это делать, мне были нужны деньги. Еще я пару раз ее выручала, когда Эмили, будучи еще молодой, сбежала с детьми, потому что этот ее муж плохо с ней обращался.
— Почему ты не рассказала Майклу все это? — спросила Адель.
Какое-то время бабушка не отвечала. Но в конце концов она взглянула на Адель и на ее лице промелькнула улыбка.
— Я не люблю признаваться, что убирала у кого-то в доме, в особенности у подруги, — сказала она. — Но в первую очередь я не считаю нужным рассказывать ему, что я как-то была связана с его бабушкой или матерью.
— Почему? Он был бы в восторге!
— Да, был бы, он как раз такой мальчик. А еще он открытый человек, он побежал бы домой весь возбужденный и рассказал бы своим родителям. Я этого не хочу. Насколько я помню, они оба были ужасными снобами. И я подозреваю, они будут сердиться на Майкла за его дружбу с тобой.
Адель уже и сама пришла к такому выводу. Она знала, что люди, живущие на болотах, не общались с людьми, живущими в больших домах в Винчелси.
— Но ты ведь из-за этого не сердишься, правда? — спросила она.
— Конечно нет, — горячо сказала бабушка. — Мое происхождение ни капли не хуже их, и я довольна, что у тебя такой приятный друг. Но, моя дорогая, ты должна помнить, что он вернется в Гемпшир, и вряд ли его родители слишком часто будут приезжать навестить бедного старика Сесила. Возможно, ты больше никогда не увидишь его.
Ночью, когда Адель лежала в кровати и слушала, как ветер воет на болоте, она думала о том, что сказала бабушка, и ей было грустно, потому что она понимала, что это правда. С Майклом было так здорово, они смеялись над одними и теми же вещами, они могли разговаривать обо всем, и ей бы хотелось, чтобы он остался здесь навсегда.
Но она знала, что нужно быть реалистичной. Вероятно, он не подружился бы с ней, если бы в округе был Кто-то другой, с кем можно было бы дружить. Как только он вернется в школу, он быстро забудет о ней. Она будет скучать по нему, но она не собирается глупо влюбляться, как сентиментальные глупые девушки в любовных романах.
В последнюю неделю каникул Майкла погода стояла на удивление теплой, и они прекрасно проводили вместе много времени. Они плескались в море, визжа и смеясь от холодной воды. Они построили мост из веток через одну из речушек по дороге в гавань Рай и устроили соревнование, кто дольше сможет сосать свой леденец. Адель никогда не пробовала этих огромных сладостей раньше, потому что у них редко были деньги на такие вещи, но Майкл кущ их и объяснил, почему они меняют цвет, когда сосешь их. Адель было смешно, когда он все время просил ее открыть рот, чтобы посмотреть, какого цвета стал ее леденец.
Они устроили соревнования на скорость на верхушках галечных насыпей. Адель научила его съезжать по крутым откосам, как на лыжах. Она показала ему массу только что родившихся угрей в одной из речушек, а он научил ее считать по-французски. Не важно было, что они делали, просто все было так замечательно, пока они были вместе. Они просто могли посмотреть друг на друга и начать смеяться безо всякой причины.