Морис получает должности члена Генерального совета, а также депутата и сенатора Французской республики. Судьба к нему благосклонна, хотя отношения с родней складываются донельзя плохо. Прибившись к популистам и заключив союз с коммунистами, он с легкостью голосует за национализацию железных дорог и создание новой компании SNCF. А ведь железные дороги с момента их создания Джеймсом в 1845 году были собственностью и имуществом Ротшильдов!
Это решение играет на руку врагам крупного капитала в борьбе с банком. Никто не знает, действительно ли Морис руководствовался прогрессивными идеями или же просто хотел отомстить, когда голосовал против интересов двоюродных братьев.
Эта вопиющая несправедливость вызывает у Эдуарда, Робера и Густава чувство огромной потери, но неожиданно оказывается, что у экспроприации есть и положительная сторона. В обмен на крупный пакет акций в капитале SNCF семья должна отказаться от всех концессий, тысяч километров путей и вокзалов. Но вместе с этим Ротшильды снимают с себя бремя многомиллионных долгов, кредитов и пассивов, связанных с эксплуатацией железных дорог.
Чтобы было кристально ясно: несмотря на неоспоримый престиж и определенный вес, который придавала железнодорожная компания, она никогда не отличалась высокой доходностью. К огромным первоначальным инвестициям постепенно добавлялись колоссальные суммы на техническое обслуживание, эксплуатацию и замену инфраструктуры и оборудования. Добавьте убытки от забастовок и вандализма, а также социальные взносы и растущие административные расходы. За десятилетия компания, которая по документам, очевидно, приносит доход, превратилась в бездонную бочку для финансов. Эти растраты уже долгое время оставляли горький привкус. Надо признать, что для Ротшильдов сделка была далеко не плохим решением.
Тем временем в 1938 году Гитлер представляет уже реальную опасность для европейских соседей. В Лондоне сам премьер-министр Чемберлен предупреждает Лайонела и Энтони Ротшильдов, что над Австрией нависла угроза аншлюса. Вся информация, конечно же, перенаправляется в Вену.
Людвиг, однако, чересчур доверчив и отказывается покидать тихую гавань. После нового предупреждения его брат Майер вместе с женой Клариссой, которые, оставив в Вене двух дочерей, приехали в Англию на выставку филателистов, срочно звонят дяде Людвигу и просят его вместе с детьми бежать из страны. Но барон по-прежнему недооценивает фюрера, считая его обещания скорее пропагандой, чем реальными угрозами. И вот 12 марта солдаты переходят границу и занимают Вену, а Австрию объявляют частью рейха.
Майер и Кларисса места себе не находят, делая бесконечные попытки связаться с Людвигом. Он чудом за несколько часов после начала оккупации все же сажает детей на поезд в Швейцарию. Столкнувшись с кое-какими неприятностями на границе, малютки в целости и сохранности прибывают в пункт назначения.
Людвиг решает уехать в Италию, но в аэропорту Асперн его арестовывают. Сотрудники СС узнают его, забирают паспорт и обязывают вернуться домой в Вену. Последующие часы наш барон готовится к худшему. За ним, вероятнее всего, придут, и на этот случай прислуга собирает его вещи. Людвиг спокойно делает распоряжения, чтобы без него никто ни в чем не нуждался.
На следующий день он садится за обед, когда на пороге дома появляются два офицера СС. Верный дворецкий Эдуард говорит им, что хозяин дома не может их принять, и просит их посидеть или прийти позже. Им приходится подождать, пока Людвиг закончит трапезу, выкурит сигару и только потом выйдет к посетителям. С легендарной выдержкой Людвиг фон Ротшильд проявляет подобие приветливости, сдается представителям властей и едет с ними в штаб-квартиру, где его заключают под стражу.
Долгие месяцы допросов тюремщики, получив от Берлина указания запугивать и изводить узника, всеми средствами стараются получить нужные сведения, чтобы конфисковать как можно больше имущества. В основную резиденцию Людвига и прочие его дома, а также в венский банк придут с обысками. Вынесут все, что можно найти.
Забирают произведения искусства, конечно же, но не только. Конфискуют все: от последнего предмета мебели до набора столового серебра, от ковров до одежды. Полное опустошение.
Из Лондона и Парижа направляют лучших адвокатов, чтобы договориться с немецкими властями об освобождении Людвига. Ценный заключенный оказался провидцем, когда защитил металлургический комбинат в Витковице, переуступив его на бумаге иностранной компании.