В тот вечер Эдмон де Ротшильд в ударе и выгодно заглаживает свою вину. Начинается потрясающая история любви барона и артистки. Почти что как в сказке «Ослиная шкура»! Потом Надин ждет ребенка (родится сын Бенджамин), но беременность протекает с некоторыми осложнениями. Церемония бракосочетания, которую проводит мэр XVI округа Парижа, проходит прямо в комнате, где лежит невеста.
Несмотря на насмешки завистников и даже соперниц, считавших, что долго их отношения не продлятся, Надин опровергает все прогнозы. Вскоре она с уверенностью ходит на светские мероприятия и посещает приемы как для избранных, так и для более широкого круга приглашенных.
После рождения Бенджамина, единственного наследника швейцарской ветви, она сопровождает супруга и становится его помощником, а иногда и заместителем. Когда в силу обстоятельств нужно путешествовать, харизматичная представительница Эдмона всегда готова к поездкам.
Выясняется, что у Надин есть и писательский талант – она напишет не одну книгу и не только в извечном жанре воспоминаний. Вместе с Эдмоном она участвует в ряде благотворительных мероприятий. Она берет на себя связи с общественностью, остроумно общаясь с журналистами или отвечая некоторым юмористам, которые хотят выделится за чужой счет и ищут легкую мишень!
Что касается непримиримых отношений между Ротшильдами, то все эти годы семейного счастья Надин и Эдмона швейцарская ветвь чаще всего держится в стороне от французской.
Расти ради выживания
Тем временем в Париже Ги видит конкурентов в лице усилившихся новых финансовых групп. Он вынужден расширяться, чтобы не спуститься в рейтинге крупнейших банков еще ниже. Со времен золотого века Великого Джеймса много воды утекло. Если сто лет назад Ротшильды были банком номер один, то после нескольких революций, национализаций, смены правительств и, наконец, войны (да еще какой!) дела семьи только приходили в упадок. Другие бы давно сдались.
Активы одного только банка, которые в 1965 году составляют лишь небольшую часть в группе Ротшильдов, оценивались в 421,5 миллиона. Для сравнения: у гигантского банка Crédit Lyonnais 20 миллиардов. Несмотря на неослабевающую репутацию семьи в мире, их флагманская фирма сжимается до небольшого инвестиционного банка. Нужно придумать, как прекратить закат, который некоторые уже называют неотвратимым. Ги следует принципам Майера Амшеля и не желает идти на риск потери контроля, возникающий при объединении с другими фирмами или с более сильными игроками. Ги сохраняет независимость и создает депозитный банк, чтобы хранить сбережения граждан.
После увеличения капитала и привлечения 20 тысяч преданных поклонников в качестве мелких акционеров, Ги тем не менее оставляет управление группой за собой. В уставе нового банка он прописывает, что предприятие может использовать имя Ротшильдов в названии только при условии акционерного участия по меньшей мере одного члена семьи. Через 14 лет окажется, что включение этой меры предосторожности было, к сожалению, оправданным. Но до того момента повествование еще не добралось.
Пока что по всей Франции открывается десяток филиалов, где каждый, или почти каждый, может положить на депозит свои сбережения и с гордостью потом показывать друзьям бесценную чековую книжку «от Ротшильдов». С XIX века это имя никогда не выходит из моды и всегда остается синонимом безграничного богатства и роскоши.
Сохранившаяся до наших дней легенда в сочетании с популярностью Ги и Мари-Элен, самой знаменитой на тот момент светской пары, привлекает будущих клиентов. А в них новый банк очень нуждается с учетом того, на какой уровень поднялись такие гиганты, как Banque Nationale de Paris или Société Générale. Эти, безусловно, сильные финансовые группы – тем не менее далеко не банк мечты. Пока журналы расписывают плюсы и делают рекламу клану, которому в общем-то все завидуют, решение повседневных задач, над которыми Ги работает в качестве главы группы, идет далеко не гладко.
Нынешнему периоду свойственны поводы для оптимизма: устойчивый доллар и очень активный рост мировой экономики. Но добывающие компании в минусе и не приносят наличных денежных средств. При этом вклады клиентов французского дома, который привлекает даже больше средств, чем предполагал, помогают компенсировать убытки других компаний Ротшильдов. Благодаря этому будущее выглядит чуть более светлым.
Если вначале капитал банка составляет смехотворные 53 миллиона франков, то уже через два года (в 1968 году) показатель увеличится до 335 миллионов. С такими цифрами уже можно строить больше планов и, возможно, достичь устойчивости. Но все идет всегда не так, как предполагаешь.