Давид и Эрик, должно быть, упрямы без меры, потому что решают восстановить компанию. Они обращаются к тем немногочисленным «старым добрым партнерам», кто еще остался в бизнесе, и представляют их руководству свой проект. Говорят, что друг проверяется в беде. Привыкшие быть центром внимания, теперь Ротшильды сталкиваются со стеной безразличия. Телефон больше не звонит, а до тех, кто еще вчера заверял в непременной поддержке, не достучаться.
Жак Аттали, который нашептывает советы Миттерану, ничего не забыл. Он осмеливается просить за новый проект, скромно призвав президента проявить немного милости. Из Елисейского дворца приходит категоричный и на этот раз предельно логичный ответ. Какой смысл в том, чтобы сразу же после казни осужденного, когда кровь еще не высохла, пытаться собрать воедино мертвое тело?
Непонимание ситуации, безрассудство, а может быть, все сразу, толкают Давида и Эрика на то, чтобы тотчас запросить разрешения на повторный запуск. Предсказуемым образом запрос, обреченный на официальный отказ, сразу же попадает в корзину. Дело в том, что против создания прежними владельцами новой финансовой компании выступает Мишель де Буассо, возглавляющий бывший банк Ротшильдов. Дескать, создается нечестная конкуренция!
Этот пример еще раз подтверждает, что никому нельзя доверять. Двадцать лет назад, когда Буассо занял кресло генерального директора после Помпиду, он не производил впечатление неблагодарного человека. Но судьба расставила все по своим местам. Банк, которым теперь завладел Буассо, никогда не принесет доходности.
К ситуации лучшим образом подходит пословица «чужое добро впрок не идет», но я, пожалуй, воздержусь!
К счастью, в последующие месяцы Аттали не оставляет своих попыток убедить Миттерана. За ситуацией пристально наблюдает министр юстиции Робер Бадинте, способный (и все об этом знают) как ускорить, так и затянуть любое дело. В итоге президента удается уговорить. Чтобы больше не выслушивать их просьбы, Миттеран в итоге сдается и, кажется, прекращает сопротивление. Со сдержанностью, если не сказать со скупостью, он дарует молодым банкирам свою милость.
Конец Ротшильдов
Как и в великие времена, свершилось то, что было предначертано волею Всевышнего: Ротшильдов как бренда во Франции больше нет. Прошлого не воротишь. Однако Миттеран, проявив великую милость, разрешил, чтобы Давид, Эрик и остальные снова встали на ноги. Но есть условие: они назовут свой проект «Компания X», а то и просто «Контора» или «Шаражка», но никак не семейным именем. Оно никогда больше не должно возродиться.
Ротшильды решают сделать отсылку к компании, которая управляла железнодорожной веткой Париж – Орлеан и с давних времен была частью фундамента семейного бизнеса. Так появляется компания PO Gestion. Согласно лицензии, ее единственный вид деятельности – это размещение и администрирование ценных бумаг, акций и облигаций для опытных клиентов. Иными словами, она стоит на минимальной, я бы даже сказал, нулевой ступени финансовой работы.
При оформлении разрешения, которое с таким трудом удалось вымолить у правительства, шли горячие дискуссии о разрешенном виде деятельности и об отказе от использования прежнего бренда, теперь запрещенного. Как же несправедливо, когда не разрешают использовать свое же имя! Но таково требование социалистов, провозгласивших себя рыцарями равенства и терпимости. В жизни как в фильмах – кто главный, тот и прав. Сейчас в роли главных левые. Теперь они сделают то, о чем мечтали столько лет, и все те, кому они завидовали, в том числе Ротшильды, им дорого заплатят.
К счастью, дальновидные распоряжения основателя рода Майера Амшеля окажутся вознаграждены. Филиалы империи, построенной им в пяти разных странах, представляли собой потенциальные убежища. В них в случае притеснений, войн или революций могли укрыться члены семьи. После падения австрийского, немецкого и итальянского домов наступила очередь французского, загубленного завистниками. В живых остаются Англия и теперь еще и Швейцария.