Не став следующим главой английского дома, он волен делать что хочет: уже с рождения у него есть личное состояние, и на эти деньги можно путешествовать или развлекаться. А можно и заниматься бизнесом. У Амшеля большая коллекция спортивных автомобилей, даже есть биплан 1920-х годов. Он больше чувствует себя на своем месте, когда сидит за рулем любого приличного болида или самолета.
Амшель уже выиграл несколько любительских гонок. За рулем Cobra Daytona, Maserati 250 F или BRM 1958 года он с успехом проходит любую гоночную трассу. Особенно он отличится на соревнованиях Сильверстоун в 1996 году. В свободное от гоночного спорта время он удаляется на природу, усладой для его души становится ферма в Саффолке. Теперь он может все время посвятить природе и машинам! Но этих увлечений ему недостаточно, не спасут они его и от самоубийства.
Суицид Амшеля не связан с его любимым спортом. Он уйдет из жизни тихо, повесившись в гостиничном номере отеля Bristol, где часто бывал. Он сводит счеты с жизнью в Париже как раз после того мучительного последнего заседания совета директоров, когда узнает, что его больше не рассматривают в качестве кандидата на пост главы английского – самого престижного – дома. Вот это трагедия!
Конечно, следователи проверяют все версии, чтобы убедиться, что смерти Амшеля никто, так сказать, не «поспособствовал», и найти объяснение этому жесту отчаяния. Представляется, что истоки сильной и глубокой депрессии лежали в череде обрушившихся на него несчастий, в том числе недавней смерти его матери. Ситуация усугублялась сложными отношениями с равнодушным единокровным братом Джейкобом, который к тому же на двадцать лет старше.
Незадолго до рокового поступка Амшель Майер старается объяснить, почему по сравнению с крепкими результатами других предприятий клана его компания не оправдала финансовых прогнозов. Вопреки всем ожиданиям, его кандидатура в качестве преемника отклонена окончательно. Чувствуя глубокий стыд, он не находит другого решения, кроме как покончить с собой.
После этого инцидента у сэра Ивлина, который, безусловно, потрясен, но еще более решительно настроен отойти от дел, больше не остается кандидатов из числа родственников. Ему приходится впервые рассмотреть кандидатуру одного из директоров банка – Фреда Винтона. Фред с огромной радостью и таким же огромным удивлением готов занять предлагаемое место.
Отслужив в банке JP Morgan верой и правдой 25 лет, он приходит в Нью-Корт в 1988 году. Этот крепкий орешек, безусловно, знает свое дело. Техничный, человечный и проницательный, он смог хорошо себя зарекомендовать во всем, за что брался. Очевидно, что Фред преисполнен целеустремленности, потому что наконец сможет прикоснуться к святая святых. Или, быть может, к святому Граалю?
Наблюдая за тем, как его соперники, причем весьма серьезные, устранялись сами собой, он даже призадумался: не чужой ли он этой семье с его не еврейским происхождением? Такому янки с самого начала уготована роль второго номера. Почетное, но все же второе место. Может ли он стать следующим господином Ротшильдом? Что скажет руководитель одного из самых (если не самого) престижных и влиятельных банков Лондона и даже Европы?
Чем больше Ивлин обдумывает ситуацию, тем больше однозначных обнадеживающих сигналов видит Винтон. Его назначат на самую важную и почетную должность, о которой он даже и не мечтал. В последний момент, когда для подписания готова даже ручка, сэр Ивлин, видимо, вспоминает категоричное завещание основателя династии: руководить компанией можно только Ротшильдам, причем только евреям.
Если хорошо поразмыслить, остается еще один кандидат из числа Ротшильдов. Да, он из французской ветви, что не слишком хорошо воспринимается англичанами, но он заслуживает доверия и обладает решительностью и профессионализмом. Двадцать лет Ивлин лично за ним наблюдал и видел в деле, в том числе в ходе страшнейшего кризиса. Наконец, этот кандидат сочетает сдержанность с амбициозностью, харизматичность со справедливостью – практически невозможная смесь. Настоящая удача, с учетом тех противоречий, которые были у английского и французского домов!
Неожиданный поворот событий
Когда в 1982 году в Париже национализировали банк Ротшильдов, английская ветвь впечатлилась таким поворотом событий. Но также она была удивлена некоторыми цифрами в прессе. Эти цифры позволяли составить более точное представление о реальном положении дел французской родни, оказавшемся куда менее крепким, чем казалось. Верно ведь говорят, что кредиты дают только богатым.