«За кого меня примут, если я, банкир, такое скажу?» Если у престижа действительно нет цены, то у этой традиции она определенно была. Хотя… Ротшильды остаются единственными в мире банкирами с настолько сильной репутацией, что, независимо от того, занимаются они золотом или нет, одного их имени по-прежнему достаточно, чтобы вдохновлять целые поколения. Ни одно телевизионное шоу или кино не обходится без упоминания о деньгах. Если уйти с рынка золота, что в самом деле изменится? Такими мыслями, должно быть, руководствовался Давид де Ротшильд, для которого важно повышать доходность каждого инвестиционного проекта и обеспечивать устойчивость теперь уже транснациональной группы.
Перебранки со Швейцарией
Перенесемся в Швейцарию. Бенджамин де Ротшильд далеко не рад установлению владычества Давида, возглавившего франко-английский банк. Конечно, Бенджамин остается в рамках приличия, но… Швейцарские Ротшильды до сих пор не могут простить французским родственникам и их предкам, что последние подвергли остракизму дедушку Бенджамина, богатого и эксцентричного основателя швейцарского дома.
Вспомните Мориса, наследника Жюли де Ротшильд. Он подается в политику, потом теряет все в годы войны, наживает финансовое состояние в Нью-Йорке и в итоге возвращает свое европейское имущество, еще и прибавляя средства, заработанные на бирже в годы изгнания! Свое завидное место этот Ротшильд, возможно, самый удачливый из семьи, затем передает сыну Эдмону. Эдмон с не меньшим усердием следит за тем, чтобы созданная империя процветала. Затем приходит черед Бенджамина, сына Эдмона, принимать дела. Он также успешно увеличивает нажитое семьей имущество. Пока его французская родня, пережив конфискацию имущества немцами, а через сорок лет еще и национализацию, кровь из носу пытается вернуться на первый план, под дерзким руководством Бенджамина швейцарский бизнес Ротшильдов развивается дальше.
Должно быть, Бенджамин отправил несколько поздравительных сообщений с наилучшими пожеланиями, но, вероятнее всего, он не слишком одобрительно смотрит на проявляющуюся гегемонию родственника. Давид совсем не ущемляет его интересов, но в любом случае, поднявшись с колен, снова возглавляет группу лидеров. Проблема, возможно, связана с чувствительным самолюбием мультимиллионеров, тем более мультимиллионеров из одной семьи.
Оказавшись самым бедным и при этом самым дипломатичным из Ротшильдов, Давид неоднократно обращался за помощью к Бенджамину, как и к английской родне, но просьбы не приносили особого успеха. Несмотря на некоторые общие инвестпроекты, в течение всех этих лет швейцарский родственник, по характеру недоверчивый, не выказывал ни малейшего интереса к возможному альянсу с кем-либо еще из Ротшильдов. С учетом роста его состояния в таком союзе он совершенно не нуждался. Если проводить аналогию с известной пословицей про выбор между синицей в руке и журавлем в небе, то Бенджамин выбирал журавля в руке.
Единственный наследник Надин и Эдмона де Ротшильдов, Бенджамин получил образование в области программирования, жил на два дома между Женевой и Малибу и был бы рад остаться в США и снимать там фильмы. Но в 1989 году ему переходит по наследству от отца портфель активов разного профиля. Приходится вернуться в Европу и приниматься за дела.
В конце концов, этим компаниям нужно придать импульс. Производство вина, гостиничный бизнес, промышленные предприятия, долевое участие в медиагруппе Publicis и в агентстве по размещению рекламы Dauphin, но главным образом финансы. Ядро активов составляют инвестиционный банк и прежде всего трастовое управление крупными состояниями – флагманский бизнес швейцарской ветви, которому необходимо уделять всецелое внимание.
В 1993 году у Ротшильдов появляется новый член семьи, причем его появление весьма запоминающееся. Хотелось бы сказать, что знакомство происходит на балу, но нет, это случайная встреча в кафе, причем, как часто бывает, знакомит коллега…
Ариана Лангнер, выпускница Института политических наук с дипломом MBA в области финансов, полученным в Нью-Йорке, начинает карьеру в Société Générale. Затем переходит в AIG, где работает брокером на финансовых рынках. В двадцать девять лет в ее жизни появляется Ротшильд. В их с Бенджамином браке родится четыре дочери: Ноэми, Алиса, Ева и Оливия.
Ариана, конечно же, начинает помогать мужу. Переходит работать в его компанию и занимается побочными проектами швейцарского дома в дополнение к финансам, производству вина и фондам. С взрывным темпераментом и боевым характером – она умеет произвести эффект. Ариана замечает, что, несмотря на бесспорно впечатляющие результаты, группа имеет досадную склонность почивать на лаврах, и проводит своего рода генеральную уборку… Такая чистка в конечном счете идет на пользу делам Бенджамина. Он, кажется, все меньше и меньше интересуется оперативным управлением и контролем, предпочитая заниматься более личными проектами.