Словно этого мало, Джеймс продолжает учить французский, занимаясь с репетитором по несколько часов в день. Его регулярно навещают Соломон и Карл и передают деньги для конвертации. В непрерывной повседневной суете он должен держать ухо востро, поскольку тоже играет против Наполеона, и проявлять осторожность в отношении соседей и проходимцев, которые могут напасть на его парижский магазинчик. Джеймс все еще живет скрытно, его не знают даже соседи. Он все больше осознает, что пора заводить настоящую записную книжку для адресов и дел, но прежде всего потому, что он совершенно одинок.
Он решает начать выходить в свет. Берет уроки танцев и верховой езды, но из-за капризной лошади неудачно падает и ломает лодыжку. Поднявшись на ноги, он снова постарается изменить свое социальное положение.
В банковском мире сильна конкуренция между состоятельными семьями, обосновавшимися несколько поколений назад и вращающимися в одних кругах. Джеймс Ротшильд заставляет говорить о себе, при этом оставаясь в стороне. В высшем свете с безразличием и снобизмом смотрят на нового человека с немного мальчишеской стеснительной походкой. Ему нужно утвердиться как личность и убедить всех в своей компетентности. Развиваясь, он получит социальный статус, позволяющий вращаться среди достойных доверия людей, и затем выйдет на более важные рынки.
Приехав в Париж как простой представитель франкфуртского дома, он создает и регистрирует в Коммерческом суде парижский дом, назвав его «Братья Ротшильды», который набирает влияние и независимость. С очень слабым французским Джеймс делает первые шаги в обществе: еще несколько долгих месяцев в столичных салонах над ним смеются. Он пишет Соломону, переехавшему в Вену. Жалуется, что не понимает чертовых французов, встречающих его с презрительной миной. Что из него выйдет? Неужели Париж – лучшее место для его командировки? Может, найдется другая страна, к которой легче найти подход?
19 июня 1815 года Натан узнает о победе англичан при Ватерлоо. Он получает эту новость на два дня раньше остальных благодаря наблюдателям и гонцам, быстро принесшим вести с поле боя. Были это конные посыльные или почтовые голуби, а может, и те и другие? Мы никогда не узнаем – существуют разные версии.
У Натана рождается идея. Хоть он и думал сохранить эти важные сведения в тайне, все же решает поделиться новостью с британским министром финансов, зная о его неумении держать язык за зубами. Чиновник спешит лично рассказать королю то, что нельзя доверить бумаге.
Георг III по характеру весьма недоверчив, тем более по отношению к иностранцам – и тем более к евреям, о которых, как и вся английская знать, ничего не знает. Он боится сразу поверить в победу собственных войск в войне, ведь несколькими неделями раньше французы поставили их в весьма затруднительное положение. Может, с того момента дела пошли лучше и перевес оказался на их стороне, но Георг не может преодолеть опасения.
Натан Ротшильд, чье имя не сходит с уст последние месяцы, помог британской короне. Но Георг скорее поверит в возможный заговор со стороны других завистливых банкиров, чем в слова собственного министра, безусловно обманутого и околдованного талантливым представителем еврейства. Почему собственно Ротшильд не может работать на французов, пока англичане их бьют? Мировая история полна заговоров, убийств и переворотов, и зачастую за ними стоят близкие или благодетели суверенов! В результате король Англии приходит к выводу: целесообразно еще больше сомневаться, раз ситуация улучшается…
Решено, что сведения, предоставленные Натаном, не подтверждены, а значит, их нельзя считать подлинными. Король, обладающий множеством акций, с настороженностью относится и к возможным последствиям на бирже. А у Натана после выдачи крупных займов английской армии мало наличных средств. Но он обращается к тестю и берет несколько миллионов фунтов стерлингов для рефинансирования.
Следующий день в Сити становится решающим. Натан заставляет предположить, что победили французы, быстро продав свои акции в огромных объемах. Его примеру следуют несколько спекулянтов, но без ажиотажа. Рынок, все еще очень спокойный, опускается на несколько пунктов до состояния стагнации в ожидании новых новостей.