Наполовину опираясь на Париша, Соломон за 20 миллионов займа установит для австрийцев ставку 80 % (60 миллионов!). Условия он искусно аргументирует высоким риском невозврата займа для кредитора. Если поднимутся восстания, никто не знает, согласятся ли новые правительства (как в Неаполе, так и в Вене) принять обязательства по выплате долгов предшественников.
Закон спроса и предложения ставит заемщика в зависимое положение от условий, устанавливаемых кредитором. Но заем Австрии на исключительных условиях – это не обычный акт. Условия выплаты выглядят так, будто Соломон подкупил министра финансов и иностранных дел Иоганна фон Штадиона для подписания договора. Эта договоренность лихо бьет по позициям министра и критикуется австрийскими налогоплательщиками и прессой. Соломон добивается возмездия, хоть оно и играет на руку антисемитам, укрепляя злобную риторику.
Благодаря сделке Соломон хитроумно сближается с Меттернихом, австрийским премьер-министром, и даже становится его тайным советником. Он также финансирует несколько следующих друг за другом займов: один из них предназначен для Фердинанда I, короля обеих Сицилий. Его власть неустойчива, и он нуждается в поддержке 52-тысячной армии, спешащей на помощь из Вены.
У Натана в Лондоне и у Джеймса в Париже все стабильно. Но, переживая за остальную часть семьи во Франкфурте, они прорабатывают все возможные варианты дальнейших действий, чтобы увезти семью от всплеска антисемитизма, как будто забытом, но вновь пробудившемся. Они следуют примеру отца, который, как мы помним, рьяно служил Вильгельму Гессенскому, чтобы затем возвыситься вместе с ним.
Пятьдесят лет спустя таким счастливым избранником становится австрийский премьер-министр Клеменс фон Меттерних, важная фигура в Священном союзе России, Австрии, Пруссии и Англии. Он придерживается резко антисемитских взглядов и обладает большим влиянием. Им-то и решил заняться Соломон, чтобы затем получить – ни больше, ни меньше – дипломатический иммунитет! Следуя проверенному рецепту, он постарается проявить участие и настолько улучшить личную ситуацию министра, чтобы тот забыл о своей неприязни к евреям…
Несколько месяцев закулисных махинаций, подкрепленных подарками, – и Франц I Австрийский по ходатайству своего премьер-министра назначает австрийскими консулами в Париже и Лондоне Джеймса и Натана соответственно. Евреи становятся дипломатами – такого еще никто не видел!
Пресса и злые языки начинают поговаривать, что евреи Ротшильды – точно шпионы на службе у австро-германской империи. На самом деле у братьев, которым титулы нужны для защиты и свободы перемещения на случай неожиданных поворотов в политике, теперь в руках еще один козырь в виде пропуска к представителям власти. Что может быть лучше дипломатии для сближения с влиятельными людьми в любой стране?
Благодаря хорошим советам, которые он давал, а теперь и при помощи неожиданного титула консула, Джеймс в Париже становится фаворитом одного из влиятельнейших чиновников полиции – Эли Луи Деказа. С нескрываемым удовольствием он прохаживается в ярком форменном мундире. Еще приятнее, в том числе для Натана, что на официальных церемониях военные, которые еще вчера с ними, евреями, обращались дурно, теперь стоят по стойке смирно и отдают честь…
Вот такой путь был пройден за одно поколение: вчерашние изгои сегодня становятся уважаемыми людьми и имеют все шансы повлиять на решения сильных мира сего.
С годами Соломон станет для Меттерниха в Вене незаменимым как в личных, так и в политических делах. Сейчас же, когда австрийский канцлер сближается с Ватиканом, чтобы контролировать там политическую партию, он предлагает Карлу, второму сыну Ротшильда, представлять его в Неаполе – независимом государстве соседней раздробленной Италии. Таким образом на его службе появился бы весьма полезный советник, эмиссар и тайный агент. Тем более, несмотря на присутствие австрийских войск, все время сохраняется опасность, что среди населения начнутся волнения, если еще не начались.
1821 год. Карл прибывает в Неаполь с четко определенной задачей: взыскать австрийские долги. Но касса пуста. Фердинанда не заставить заплатить и невозможно стребовать жалование австрийских солдат, которые его защищают. Единственное решение – государственный заем.