Перед баронами Соломоном и Карлом, часто курсирующими между столицами, расшаркиваются во всех министерствах Европы. Два брата расширяют сеть, раздают займы и собирают долги каждый на своей территории. Они объединяют силы, когда такая необходимость продиктована масштабом кредитов, суммы которых постоянно растут. Банковская организация, на тот момент еще малоизвестная, становится незаменимой для любого крупного предприятия.
Еще несколько лет назад Ротшильдов не замечали или относились к ним с завистью. Теперь об их делах пишут в политических журналах. Личный секретарь Меттерниха Фридрих фон Генц назвал их «простыми евреями, не знающими хороших манер, которые в своем ремесле положились на инстинкт и были наделены превосходным везением, всегда им сопутствующим».
В Париже Джеймсу наконец удается наряду со старыми банками принять участие в конкурсе на организацию государственного займа. Он получает титул официального поставщика капитала для Франции. Теперь даже страны, враждебно настроенные по отношению к евреям, хотят финансироваться у Ротшильдов – единственной трансграничной европейской банковской организации, слава о которой идет впереди нее.
С появлением новых клиентов пять братьев вырабатывают новую стратегию и используют свой капитал как мощный рычаг давления. Они добиваются для своих братьев по вере, подвергающихся мучениям в Богом забытых краях, улучшения жизненных условий. Ротшильды справляются, достигая значительно большего, чем другие, действовавшие исключительно дипломатическими средствами.
В Пруссии, России, Испании, Неаполитанском королевстве братья дают деньги тиранам, борющимися с революционными силами за сохранение своих прав и привилегий. Проявляя благоразумие, они не ограничиваются одним лагерем и поддерживают зарождающиеся демократии, например, во Франции и Бельгии. Если смотреть еще дальше, то при посредничестве представителей они финансируют еще и США, Бразилию, Кубу, Австралию и Индию.
Да, Ротшильдов можно критиковать за что угодно, но цифры не врут: капитал семейной фирмы, включавшей пять представительств в Лондоне, Париже, Вене, Неаполе и Франкфурте соответственно, увеличивается с 3 332 000 в 1815 году до 42 000 000 в 1818 году. В 1825 году этот показатель составлял 102 миллиона, а в 1828 году – 118 миллионов. Огромные цифры отражают подавляющее превосходство над другими финансовыми организациями: в Париже по размеру капитала на втором месте оказывается банкирский дом Лаффита с 7 миллионами, в то время как у Дома Ротшильда в Париже 37 миллионов. Для сравнения: в ту эпоху у Банка Франции было 60 миллионов, а среднемесячный доход слесаря или плотника при рабочем дне в 15–17 часов не превышал 78 франков.
Деловая жилка
В Вене в начале 1820-х отношения между Соломоном и Давидом Паришем не ладятся. Эти двое не разговаривают друг с другом, хотя их связывает несколько выданных займов в Австрии. Париш считает, что Соломон действует за его спиной в одиночку, чтобы заполучить всю прибыль.
Благодаря близким отношениям с премьер-министром в обход всякой этики Ротшильд тайно узнает о предложениях конкурентов, которые вообще-то должны сохраняться в конфиденциальности. Сверяясь с этими данными, он снижает свои требования и подменяет новыми условиями: уступая 0,5 % от самого выгодного предложения конкурентов, он выигрывает несколько конкурсов на предоставление финансирования правительству. Таким бессовестным образом побеждая противников, Соломон все больше отдаляет Париша, уже бывшего партнера и друга.
Франция, дом на улице Лаффит в Париже, раннее утро. Джеймс по обыкновению принимает весь деловой и политический истеблишмент города. Помощники постоянно сообщают ему биржевой курс и свежие новости. Нескончаемое движение официальных распорядителей в сочетании с исключительной организацией поражают. От приемной до последнего этажа величественного здания служащие усердно и дисциплинированно выполняют свои задачи.
Все устроено идеально. Джеймс принимает посетителей в своем просторном кабинете, здесь же сидят его сыновья. Альфонс и Густав, всегда находящиеся рядом с отцом, встают поприветствовать каждого посетителя и лишь затем возвращаются к работе за своими столами, заваленными делами. Они никогда не принимают участия, но всегда присутствуют на встречах, послушно и внимательно наблюдая за происходящим.
Разве есть лучший способ перенять опыт, который необходим им в будущем? Невозможно не заметить исключительную способность Джеймса работать с несколькими делами одновременно, при этом ни в одном из них ничего не упуская и ведя разговор с посетителями. Он стремится быть в курсе всего: интересуется новым, научным прогрессом и исследованиями. Кажется, что каждое изобретение разжигает его интерес, но он не теряет головы. Представленный проект железной дороги Джеймс счел слишком затратным и рискованным.