Но задача еще не решена. Многие столетия, начиная со Средних веков, законы запрещали евреям притрагиваться к земле, уготованной для господ, и предписывали зарабатывать занятиями, связанными с деньгами. Поэтому в сельском хозяйстве они разбираются плохо. Как им в одиночку создать плодородный островок свежести на этих тысячах гектаров невозделанной земли, состоящих сплошь из песка да выжженных тысячелетним солнцем болот?
Здесь свирепствуют малярия и другие заразные болезни. Несмотря ни на что, евреи, с детства претерпевавшие гонения, в итоге добиваются успеха в орошении и культивации пустынных земель. Они достигают невообразимых результатов. Через несколько лет на глазах у поселенцев бесплодная и засушливая земля превращается в земной рай…
Возможно, именно поэтому появление новых еврейских соседей вызывает вопросы у палестинцев, которые продали свое имущество, надлежащим образом оформив сделку. Всем, кто готов их слушать, они доказывают, что у них отняли землю их предков. Поднятый скандал волнует общество.
Во всех странах пресса разносит эти слухи и рождается новый стереотип: евреи украли у палестинцев землю. Забывается о том, что на этом клочке под турками многие поколения мирно сосуществовало 80 % мусульман, 15 % христиан и 5 % евреев.
Несомненно одно: следуя за справедливостью, которая человека вдохновленного может подвигнуть на чудеса, Эдмон неустанно скупает землю по кусочкам и платит каждой семье, готовой ее продать. Он не преследует личной выгоды и идет к одной цели – изменить для евреев ход истории, доселе приносившей им лишь страдания и верную смерть.
Эдмон не ограничивается достигнутым: он строит школы, поликлиники. Под покровительством Адельгейды создается больница в Цфате. Никто и не думает оставить арабов прозябать на обочине жизни.
Прагматичный Эдмон старается сделать все так грамотно, чтобы арабы и евреи, эти две столь разные общины, могли сосуществовать. Зачем сначала творить чудеса, спасая евреев, а потом бросать их на враждебную, опасную землю, где их ожидают новые противники?
Но никому нет дела до правды, которая распространяется медленнее, чем ложь. Пока евреи занимаются орошением, разводят сельскохозяйственные культуры и строят поселения, их соседи наблюдают и ничего не меняют в вековых привычках, унаследованных от предков. Местные все больше осознают, что уступают новым соседям в производительности. Они завидуют переселенцам, полным энергии и воодушевления.
Вместо разбойников, обирающих одиноких путников на большой дороге, появляются шайки налетчиков, нападающие на плантации и строящиеся кварталы. Евреям, не привыкшим вести бой, приходится вооружаться и учиться обороне. Вскоре в каждой новой общине строят наблюдательные вышки, чтобы держать под контролем угрозу нападения. Для защиты от атак каждое поселение обносят забором с колючей проволокой.
Для некоторых палестинцев борьба с евреями выходит на первый план, оттесняя на второй улучшение собственной жизни. А ведь вместо того чтобы пытаться нанести вред, насколько проще и конструктивнее было бы сблизиться и оказывать друг другу услуги…
Насилие порождает насилие. Арабы создают воинствующий сионизм и укрепляют реакционные настроения среди некоторых евреев. У Эдмона де Ротшильда появляются первые противники, которые из-за враждебности со стороны местного населения критикуют его за пассивность.
Эдмон вынужденно уезжает, но продолжает финансировать и управлять израильскими делами на расстоянии, частенько наведываясь на Святую землю. У них с Адельгейдой рождаются дети: Джеймс, или Джимми, Морис и Каролина. Когда детство заканчивается, подростков традиционно отправляют в Англию учиться в Кембридж. После выпуска они возвращаются в Париж.
Дети унаследовали от отца свободолюбивый французский темперамент. За время, проведенное в пансионах, они приобретают и английские черты. Своим пылким характером, сформировавшимся от смешения двух культур, и все более современными привычками молодые люди приводят в замешательство целое поколение, которое чувствует, что отстает от времени.
Жизнь – праздник, и в этом катастрофа
В 1894 году в Лондоне Уолтер заводит зебр, чтобы впрягать их вместо лошадей в экипаж. Его отговаривают все, включая дрессировщиков: зебра известна диким и неукротимым нравом, по сравнению с ней лошади намного послушнее. Но один раз не в счет, и Уолтер находит возможность эпатировать всех тех, кто над ним смеется. Желание вызвать восхищение чем-то еще, кроме богатства, его подстегивает. Он хранит план в секрете. Через несколько месяцев Уолтер совершает знаменательный выезд по парадным кварталам Лондона: три зебры, как шелковые, везут экипаж. Также в упряжке один пони, который, несомненно, направляет трех своих товарищей. В истории эксперимент Уолтера останется одним из успешных примеров обуздания зебр.