Рискуя свернуть себе шею, встал на колени рядом со мной.
В этом выборе не было ничего личного. Даже я не могла бы себе этого придумать, а ведь я могла вообразить любовь где угодно! Я просто стояла, напротив Леночки, вот и все. Но Ольга посчитала иначе и сделала пометку в уме. Томато вскинул вверх кулачок, продолжая меня обнимать, сунул мне прямо под нос сгиб локтя:
– Ты только не думай, что раз я маленький, ты будешь плакать ночами. У меня вот такой вот здоровый член!
– Покажи, – потребовала Ольга, пока я пыталась выбраться из удушающих объятий маленького извращенца.
– Тебе расскажет твоя подруга! Не бойся, – сказал он мне, – я буду нежен.
Мы ржали в голос. Кто бы мог подумать, что маленький Помидорчик такой большой извращенец?
Лерка, которая теперь дружит с Ольгой и в курсе ее пристрастий, сказала Томату, – просто удивительно, как много можно сказать на языке жестов, – что у него вся рука короче, чем пенис русского парня.
Томат рассмеялся. Сказал, что у русских мужчин, размер не больше кончика его мизинца и чуть не погиб, упав с мостика: Лера же у нас патриотка.
15.09.99г.
Новости становятся все короче и с заголовками все сложней… Ничего не приходит в голову, так что буду просто писать. Это все-таки дневник, а не заметки в газету. Если потеряю навыки, значит потеряю…
Последние дни мы сидим за столами друг с другом и не танцуем: гостей нет. Нам дают фрукты и напитки и велят развлекаться. Такое ощущение, что мы здесь на отдыхе…
А сегодня нас согрело солнце «удачи»: и так столов почти не было, но Женина счастливая идея дополнить нас Леночкиными подружками-коротышками, заставила немногочисленных саннимов предпочесть их.
Чтобы не прыгать вокруг нас, как зайки под елочкой.
Как я поняла из их разговоров, Очко, менеджер из Чхунчхона, выставил «подружек» за дверь. Наверное, тоже очень любил. Он не выдал им деньги за столы за три дня, а они плюнули на него и ушли в загул.
Тоже на три дня.
А когда вернулись, он не впустил их в квартиру и не впускал, пока не приехал Женя.
Уезжая, они вынесли из квартиры этого Паскаля, так Очко сам себя зовет, все. Диски, утюг, весы и даже плакат Бреда Питта.
Маты заменяют им все слова, но это не единственная причина, почему они мне не нравятся. Я ненавижу, когда меня поучают, тем более не собираюсь выслушивать это от девиц, которые двух нормальных слов связать не могут. Они даже танцевать нас обязались научить.
Мы, видишь ли, не так танцуем «диско».
Это все равно, что мы стали бы их учить сидеть за столами. Почему все люди так любят учить других тем вещам, которых они не умеют сами?
Больше всего они раздражают Елену, и это нас снова сплотило. Девки категорически отказались говорить ей «Вы» и аргументировали это тем, что она не их руководительница.
Сегодня мы с Еленой случайно оказались наедине с девочкой Юлей, она принялась нам рассказывать про то, какой красивый город этот Чхунчхон и как там много зелени. Я спросила:
– Долларов или десятитысячных «вонючек»? (они тоже зеленые)
Елена расхохоталась и даже зааплодировала. Юля обиделась.
Спросила, не я ли та самая знаменитая истеричка-Ангела, про которую говорит весь хабаровский офис? Моя челюсть упала на пол, и я с такой ненавистью глянула на Еле-ну, что рассмеялась Юля.
– Погоди-ка, – сказала я. – Можно подробнее? С чего я так знаменита в хабаровском офисе?
– Ну, как же! – ехидно сказала Юля. – Лена каждую неделю Диме звонит, а он по-сле каждого звонка только о тебе одной говорит. Что-то в духе: я не еще ни одну девушку даже не ударил, но эту – как только встречу, убью.
У меня вдруг похолодело сердце. Скакнуло в горло. Я проглотила его обратно. Тичер встала: ей срочно потребовалось поссать. Да и что я могла ей сделать? Лишь сидела и хлопала, задыхаясь, глазами.
– Потише надо быть, – сжалилась Юля. – Мужики не любят, когда их напрягают какой-то там левой бабой.
– Пальцем не тронул, да?! – возопила я, но тут же, испугавшись своего вопля, села и замолчала.
В техническом смысле это и впрямь – не палец.
16.09.99 г.
Шиздец!
Сидим в своем «руме», поем «караоке» As Long As You Love Me. На самом романтичном моменте врывается Женя, злющий, как бультерьер, кто-то из боссов клуба и еще один мужик – разбираться с Олей и Леночкой из-за пропажи бумажника у саннима. Накурили так, хоть топор вешай.
– Брали?!! – говорил багровый от ярости Женя.
– Нет, – в один голос отвечали обвиняемые Иры.
Это был уже пятый дубль, но Женя продолжал упрямо биться головой о стену.