В этот момент в ее поле зрения попали Лера и Алька, которые пытались проползти незамеченными.
– Стойте! – заорала она и бросилась к ним.
Это случилось как раз после нашей встречи, когда я описала им спектакль, в «Кинг Клабе». Они как раз это обсуждали, когда увидели, как Тичер налетела на Ольгу, а потом бросилась на них.
Прямо при парнях налетела и начала орать, кто не позволяла им шляться по ночному Сеулу. Грубая Лерка сказала, что она ей не дочь, чтобы отчитываться, поэтому все шишки посыпались на Альку.
– Чтобы через час были в мотеле! Ты меня поняла, Аля? Ведешь себя, как проститутка!
– Будем, когда нагуляемся! – сказала Лерка и потянула Альку за рукав, давая Мадам понять, что разговор окончен. Взбешенная, та оседлала свою метлу и полетела ко мне…
После кроватного побоища она, как ни в чем ни бывало, пошла к девчонкам – прижигать раны йодом. А заодно рассказывать им, что я, дескать, такая талантливая. И в танцах, и в английском, и в пении… Знаю, дескать, о том, какая исключительная, и посему, меня нужно постоянно так одергивать, иначе я совсем на шею сяду.
Девки молчали и слушали, не понимая, как именно Елена собирается это воплотить. Они все слышали; все как было. Включая тот миг, когда она со всего маху врезалась в стену. И ничего не поняли про мои таланты.
– Хотя, – признала Ольга, смеясь, – ты здорово вытянула «сука» на верхнем до.
Итак, мы сидели в комнате, сплоченные своей ненавистью к Мадам и поддерживали друг друга. Популярность Тичера падала быстрее, чем акции спиртзавода в «сухой» закон. Она пыталась в последний раз: угрожала нам тем, что пойдет позвонить на фирму и я прибила ее к стене. На этот раз – фигурально.
– Вы все нам врете! Дима – только посредник. Он распоряжается лишь в Хабаровске, а не здесь. Вы можете звонить ему до второго пришествия. Это ничего не изменит.
Она повернулась спиной и вышла; заперлась в нашем номере и до вечера не высовывалась. Я, как и собиралась, слова про нее плохого не сказала, не хотела соперничать с Олей, которая рта не закрывала по этому поводу. Но я кивала и смеялась над всеми шутками.
Кажется, я выиграла заезд.
Лера, которая влюбилась этой ночью в Ким Сона, искренне каялась в том, что говорила мне раньше и просила прощения. Я прощала, – от всей души и сама просила прощения у Альбины. Ольга просила прощения у меня.
И только Криста, невинная, слушала нас, крепко-крепко сжав губы.
Обгадив Тичера, Лера стала говорить о любви. Она снова собиралась на свидание этим вечером и в предвкушении нового восхождения на вершины (вчера они были на какой-то башне, а потом лазили на гору, где, по словам Ким Сона, влюбленные дают друг другу клятвы верности) с особым прилежанием пыталась распрямить волосы.
Я оплакала Джона и заявила, что возвращаюсь к своим кумирам. Оля сказала, что к неграм идти не хочет, а Криста, как приличная помолвленная девушка, предложила нам вызвать духов.
Настроение в миг улучшилось: мы снова вместе. Снова одна команда! Господи, как же это прекрасно.
***
Женя нас увозит!
Пришел со своим другом, что-то ему про меня говорил, я чуть не умерла от напряжения: думала про вчерашнее, а он…
– Люблю? – спрашивает Женя и по груди себя хлопает.
Пронесло-о! Я, конечно, сказала, что очень, а он посмеялся, говорит:
– Проблемная!
На этом момента в комнату вошла Тичерина, прямая, как лыжа и поздоровалась, оторвав Женю от его излюбленного занятия – щипать меня за щечку. Он стал серьезным, сел на пол и объявил, что мы отправляемся танцевать свое шоу в Чхунчхон, к тому самому, Очко, то есть, Паскалю!
Трое из нас, включая меня, захотели вскрыть себе вены…
Женя долго поглядывал на меня искоса, а потом заявил:
– Тичер – красивая, Тичер быть молодая, я говорить: «Пошли!» – и сделал хватательное движение рукой.
Елена аж зарделась от счастья. Уставилась на меня и «переводит»:
– Поняли, да, девочки? Он сказал, что я красивая, была бы помоложе, он бы на мне женился
Интересно, с каких пор «пошли», обозначает «жениться»? Но я подняла перчатку прежде, чем об этом задумалась и в упор посмотрела на нашу Мадам.
– Да, поняли… Жаль, только, что Тичер – старая.
Пупсик даже тихо хрюкнул от удовольствия, девчонки с трудом спрятали улыбки, а состояние Мадам было очень точно описано Есениным:
Побелела, словно саван, схолодела, как роса…
На этом мы отправились укладывать вещи. У меня опять все было готово к отправке: я еще не успела распаковать сумку у девчонок. Кстати, эта зараза, Тичер, спокойным тоном велела прийти и забрать платье, которое хозяин принес сверху. Интересно, откуда он узнал, что оно – именно мое? Наверное, сама сняла, чтобы показать, какая она незлобливая… По имени меня назвала.