На меня аж тошнота накатила. Неужели, она не врет? Неужели Дима, который слова плохого не произнес, если поблизости были дети и женщины, ставил утюги на чьи-то там животы, выдирал кому-то ногти и резал людей на ломтики, убеждая поделиться с ним деньгами?..
Я хотела уже возразить, но вспомнила, как он припер меня к стенке, глядя холодными пустыми глазами, словно Чужой на Рипли. Развернул, стянул с меня то глупое платье, которым я надеялась его соблазнить, опрокинул на спину и тут же трахнул. Механически и совершенно бездумно.
Этот человек мог многое. Люди меняются. Он воевал, он убивал… Почему не расширить репертуар до пыток? Он ведь тоже хирург, а хирурги – они все садисты. И психопаты.
Ладно, черт с ним, Тичер и не такое расскажет. Она у нас – братья Гримм и Стивен Кинг в теле стареющей балерины… Так вот! Приехал мой муж – Женя. Елена чуть от счастья не умерла: прибежала в рум, сияя рыбьими зенками и вопит:
– Допрыгалась, Лера! Босс лишает тебя зарплаты за месяц!
Она просто пузырилась от радости. Так и хотелось сунуть ее счастливое личико в унитаз и не отпускать, пока пузырики не закончатся. А все из-за письма, которое написал Ким Сон. Сей шедевр эпистолярного жанра попал к Лерке в руки только после того, как побывал у всех, умеющих читать на корявом английском.
Нам его принес Женя.
Он благородно позволил Лерке ознакомиться с содержанием. Точнее, не Лерке, а мне, поскольку Лерка не говорит по-английски. Тичер протянула было ручонки, чтобы его прочесть, но едва не получила по ним ботинком.
Содержание, если опустить все вклеенные фотки Ким Сона и объяснения в его вечной и бесконечной саранх, было кратким:
«Валерия! Убегай из этого клуба! Будем жить у меня в комнате!»
Представив себе неподдельную радость его родителей, я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
Лера, которой было, в отличие от меня, не смешно, торжественно порвала письмо надвое и бросила в стоящую на столе пепельницу. Женя, вопреки толкованию его низко посаженных ушек, оказался совсем не глуп.
Письмо было изорвано на конфетти и отправлено в ведро под столом.
После этого Пупсик удалился. Только похихикал, над моим вопросом: «Секс дэ?» Можно?
Лера полезла в ведро, но если она надеялась, что ей удастся вдоволь наиграться в мозаику, то ревнивая Тетушка (теперь она перенесла всю свою любовь на Леру и до вчерашнего дня ее Котиком была она) не позволила ей так напрягать мозги.
– Не смей этого делать! – завизжала она, схватила ведро и побежала с ним в туалет.
Котик-2 чуть не прыгнул на нее уссурийским тигром! К счастью, Альке удалось подобрать одну из мелких фотографий и сунуть Лере в ладошку прежде, чем Тичер отошла в мир иной (с ведерком на голове и яблоком в заднице).
Вернувшись, даже не заподозрив, что жива сейчас лишь по счастливой случайности, она укуталась в шаль и принялась бормотать, что Женя рассержен. Сам он об этом не знал и когда мы стояли у клуба, ожидая машину, подошел сказать, что ему очень жаль, что так получилось.
В молодости он был влюблен в одну мексиканку, но капитан его корабля запретил им встречаться. Поэтому, он очень сочувствует Лере. Сочувствует, но ничем не может помочь: он знает, что русским девушкам нельзя доверять. Стоит им влюбиться, они бегут сломя голову. К тому же, за первым встречным, что может быть опасно.
Он не хочет проблем ни для Леры, ни для себя.
Я кисло молчала, понимая, что я ревную. Со мной он никогда так нежно не разговаривал. Да и с чего ему? Женя обещал своей мамочке, что женится на девушке, которая его об этом попросит. Глупое совпадение. Ничего личного. Жениться – не означает влюбиться.
А вот его мексиканка?..
Мне мерещилась Сальма Хайек со змеей на голое тело и зависть становилась невыносима.
После работы напьюсь и буду реветь.
4.10.99г.
Почему, стоит моей жизни хоть немного наладиться, моя собственная мать спускает все в канализацию?! Мне никто до сих пор не верит, что в Корею меня отправила моя мать.
Со словами:
«Задолбалась уже тебя содержать! Вот твой папаша…» – и бла-бла-бла, как тяжело растить ребенка одной.
Можно подумать, она меня на самом деле растила. Если бы не бабка, мы бы еще раньше с голоду сдохли. Но бабка умерла и теперь, не зная, кто будет кормить ее, мать пребывает в истерическом трепыхании.
Мозги у нее, наверное, всегда были слабоваты, она брала красотой. Но красота, даже такая, как у нее – не вечная… Особенно, для мужчины, который одного с нею возраста.