Как только я напилась, то сам факт, что у Скотта губы твердые и упругие, а у Эдама мягкие и тонкие, перестал меня беспокоить.
Как и то, что в самом начале, Эдам вел себя почти, как Ольгин Водила. Правда, когда я напилась и расслабилась, спросил: «Могу я поцеловать тебя?» Что же, лучше поздно, чем никогда…
О-о-о, мама и папа!
Не бывает некрасивых мужчин.
Я поняла, почему ничего не почувствовала с Димой. Дима слишком крутой. Надо было быть полной дурой, чтобы поверить, будто бы для него, наш секс, был чем-то личным. И в глубине души, я всегда это знала. Даже в тот миг, когда лежала под ним.
А Эдам…
Если бы не девки, я бы с ним трахнулась. Неважно, что он – не принц. Я реально, не умом и сердцем, а телом его хотела. Когда ТАК хотят, наверное, неважно, кто твой партнер за стенами спальни. Интересно, через сколько свиданий приличный американский юноша осмеливается спросить: «Можно я тебя теперь трахну?»
Пока он был в туалете, я пожаловалась на это Селине, а она принялась меня обнимать и говорить, что мужики меня недостойны. Я, мол, слишком хороша для них.
Я все еще была под градусом, но не могу свалить ее поведение на глюк. Она явно пыталась погладить меня по груди! Ну, по лифчику, не буду уж себе льстить.
Гос-с-поди! Какая гадость, она лесбиянка, клянусь своей зарплатой! Криста говорит, что у меня слишком живое воображение, а Ольга спросила:
– Ты бы с кем скорее пошла, с ней или со мной?
Сказать по правде, меня ни одна из них на это не вдохновляет.
3.11.99г.
В бар идти не было совсем никакого повода, а хотелось.
Я вспомнила, что сегодня День рождения Кевина из BSB. Он тут же стал для нас всех родным, и мы поехали в город – пить за здоровье Кевина. Теперь он может просто выбросить свою медстраховку.
Но в бар, каким-то, грешным делом, заглянули наши американцы. Кертофель был бледен и раздражен. Ему так скучно и плохо в Корее, что он не видит смысла в службе Своей Стране.
Именно так. Моя Страна, он произносит с таким выражением на лице, что за его спиной должен немедля возникнуть орел с распахнутыми крыльями и зазвучать гимн.
Я ему немного завидую: любить что-либо всем сердцем мне не дано, а после того, как я внушила себе, что Кан – не бог и поступил, как скотина, в душе пустует святое место. Мне тоже хочется перед чем-то благоговеть. он даже не может применить свои воинские навыки.
В общем, его тоска по кровопролитию, в котором он никогда не бывал, задела меня. Вскипел в крови алкоголь.
– Езжай в Чечню! – предложила я. – Там весело: боевики с автоматами бегают, все стреляют, вокруг снаряды грохочут, тра-та-та! Только немного опасно: могут убить.
В памяти эхом отозвалось то время, когда я верила, будто Кан убит и скорбела, аки вдова. И толстая рожа Керта, хотевшего воевать, показалась еще противнее. Ведь где-то, на самом деле, сейчас шла война. Чьи-то любимые падали на чужую землю, глядя широко раскрытыми глазами в чужое небо, а этот мудозвон сидел в баре, и хотел еще убивать.
Услыхав о Чечне, Керт важно надулся и тоном киногероя сказал:
– Мне очень неприятно вам это говорить, девочки, но, если Россия и дальше будет продолжать войну в Чечне, США будут вынуждены вмешаться!
Я подавилась своим пивасом, откашлялась, поржала и громко перевела. И Керт получил войну.
– Попробуйте только суньтесь! – голосила Лерка. – Мы вам не Югославия, мы вам так уебем, что звезды с флага посыплются.
Ее нога в здоровенном ботинке, едва не попала Кертофелю в ухо. Не попала, потому что Лерка утратила равновесие и повалилась набок. Иначе, попала бы: с таким опозданием Керт вскочил.
Интересно, что он с такой реакцией собирался делать в бою?
Я не успевала переводить.
Девки орали, перебивая друг друга и махали руками, как крыльями. Что-то патриотическое. Керт ни черта не понимал. Он знал, что Америка – величайшая страна в мире. Кто мог подумать, что в мире существуют людишки, которые так не думают?..
Он так пыхтел, пытаясь что-то нам доказать, что у него чуть не сгорели предохранители.
А может быть и сгорели.
Не может же нормальный, здоровый тип, говорить русским, что Вторую Мировую выиграла Америка. В одиночестве. Ага! А мировой войной она называется, потому что после этого все жили в мире… И вообще, клевая была война, мировая!
– Ты, козел! – перебила я, стуча пальцем по стулу. – Слушай сюда, скотина…
И Керт узнал, что у нас осталось очень много военных заводов, которые очень быстро перестроятся обратно на выпуск снарядов и оружия.
– И вообще, объясни-ка мне, на фига ваши войска увешали Рейхстаг советскими флагами?