Я осторожно встала и приоткрыла дверь.
Поска, в своем белом спортивном костюмчике, который мы щедро натерли стекловатой, тащил к дверям два пакета с мусором и как-то неуютно поеживался. Видимо, наши протирания не прошли даром.
Торжествующе прошептав «Ура!», я принялась будить девок.
Радостная новость заставила их дружно вскочить и быстро выбежать на балкон, оттуда открывался отличный вид на помойку и бредущего туда Паскаля. Окно комнаты последнего было открыто настежь и «аромат» яиц породил единый возглас:
– Валериан! Ты – гений! – и мы полезли к ней обниматься.
Следующей жертвой стекловаты мы наметили Елену… Вообще-то мне запретили писать это в дневник, опасаясь, что первой его прочту не я через пару лет, а она при первом же удобном случае, но я все равно написала.
Белявна – идиотка! Уже полдня ходит по квартире, пищит:
– Девочки, у меня все тело чешется из-за вашей стекловаты, вы в нашей комнате, точно пока не мазали?
Как мне нравится это ее пока! Тичер, наверное, в эти мгновения затыкает уши.
P.S. Мы долго думали, почему Алька чешется. Оказалось, что эта дура, просто догадалась вытереться дядюшкиным полотенцем! Зла на ее тупость не хватает! Еще бы трусы его надела! Никакой брезгливости. И мозгов, токатэ, опсо! Точно так же – нету.
31.11.99г.
В клубе начали топить, но столов все равно нет.
У нас нет. Зато у кореянок есть! У этих мымр ни чаевых не отбирают, ни оплату не задерживают, которая у них в два-три раза больше нашей! Сегодня были на распродаже и встретили там Чи Нхи, она гребла в сумку все подряд! Спросила сколько мы получаем и чуть не легла под свой баул, как под памятник.
– Так вот, – говорит, – почему вы всегда голодные!
Ага! От голода пухнем. Лерка вчера залечила зуб и повеселела: говорит, не уедет из Кореи, пока все не съест.
1.12.99 г.
Наша многострадальная банда решила объявить бойкот и на работу не выходить, к чему у них есть все основания. Филиппинок здесь жалуют еще меньше, чем нас. Такое ощущение, что весь персонал объединился против них. Ходят, орут, придираются. То тише пойте, то громче! Предыдущая банда, которая врубала свою «фанеру» на такую мощность, что со стен обои отклеивались, всех устраивала, а эти, видишь ли, слишком громко!
Еще из заставляли в зале сидеть, для массовки, правда, без еды и напитков. Учитывая то, что до последнего дня здесь было холодно, как в морозилке, удовольствие сомнительное.
Даже по-моему, это несправедливо!
2.12.99г.
Сегодня ждем Женю.
Тичер, готовая на все, лишь бы не покидать Картофеля, поддалась здравому смыслу. Вообще-то, она согласилась бы остаться, голодать, мерзнуть, сидеть без денег, но в Чхунчхоне. Мы – нет. Заставили ее позвонить и сказать, что у нас нет денег и мы хотим жрать!
Мы должны были получить карточки еще неделю назад. После трех месяцев в Корее карточка считается чем-то, вроде паспорта и мы надеялись, что он повезет нас в Сеул и мы хоть немного отдохнем… Фиг!
И вот, сидим, тоскуем, смотрим все тот же телевизионный «Пентхауз» и кидаемся в телевизор с худыми красивыми девками шкурками от бананов, мандаринов и огрызками яблок.
– Мне кажется, он сегодня не приедет! – сказала Елена, которая все еще предпочитает интеллектуальные развлечения, например разговоры. – Может быть, нам стоит попробовать уладить все с Паскалем?..
Мы оторвались от своих упражнений в меткости и возмущенно уставились на нее. Возразить не успели: дверь распахнулась и в нее ввалился наш темный гость.
– Ура!!! – закричали мы. – Женя!
– Голова болить! – сказал он, прикрывая ладонью ухо и едва сдерживая улыбку, чтобы скрыть, как ему приятно видеть такой восторг.
– Пого щипа? – нежно спросила я.
Соскучился?
Ничего не могу поделать: стоит его увидеть, хочется клювом на части рвать.
Он усмехнулся.
– Каджума!
Врешь!
В комнату заглянуло еще одно знакомое лицо и следующий вопль был даже более ра-достным:
– Зайчик!!!
– Морковки хочешь?
Зая улыбнулся и что-то сказал Жене. Тот мгновенно стал серьезным и даже строгим.
– Кто вэйтера по голове кошельком ударил?
Я прыснула и пожала плечами.
– А водителю кто говорити щибаль?
Лера фыркнула и тоже пожала плечами. Женя с трудом сдерживал улыбку, чтобы разразиться поучительной речью.
– А что, вэйтеру больно было? – не выдержала Лерка.
– Ты!?
– Нет, я просто спрашиваю! – возмутилась она и села – пнуть меня, упавшую от смеха под стол.
Я вылезла, смеясь и плача одновременно. Задумчивый Женин взор прошелся по нашим лицам. Несколько секунд он молчал, а потом вынес приговор: