Но, может быть, я слишком плохо думаю о мужчинах.
В общем, я взяла письма, готовая, отвалить. Но тут Сека конфиденциально огляделся по сторонам и сказал:
– Не плачь! Скоро Ю Сынг Джун приедет сюда!
Я спешно взвизгнула и повисла у Секи на шее, как полагается приличной поклоннице. Но в этот момент, как водится, вошла Оля. И в то, что я в такой экстаз пришла от вести о Ю Сынг Джуне, она не поверила.
Правильно, конечно. Я так визжала, только чтобы Секу обнять. Но ей не обязательно было ему докладывать, что я визжала тише, видя перед собою Канг Та. Какой мужчина устоит перед новостью, что он – желаннее, чем самый желанный во всей Корее певец?
– Не люби Ю Сынг Джуна, люби меня! – предложил Секонд, не давая мне прекратить его обнимать. – Поехали, кофе пить!
Как я могла отказать начальнику? Да еще в присутствии Оли? Только одну глупость сделала: письма бросила на кровати. За что и расплачиваюсь.
Я не знаю, каким идиотом ты должен быть, милый Дима, любовь моя.
Но так просто писать мне письма от своего имени? В своей же собственной фирме, где кто угодно может распечатать и по дороге прочесть?! Не знаю, что там случилось, он специально ждал, пока мы переедем в дом, где нет телефона? Или, контузия дала себя знать?..
Прихожу домой, все по углам затаились. Зырят, как злые вОроны. А на кровати конверт со следами длительного облапывания пальцами. Внутри листок. Даже пополам не сложен, – чего нам с Димой стыдиться посторонних людей? Они же нам «фэмили».
«Позвони мне домой; срочно!
Кан»
Простенько и со вкусом. Жаль, он не написал, зачем и не поделился подробностями.
К счастью, Оля, которая могла бы сама работать в гестапо, как он, со мною не разговаривает. Злится на то, что я ездила с Секой пить кофе, а еще за то, что он мне диск Ю Сынг Джуна купил. «Я готов» называется.
Блин, Джун, че ж ты раньше молчал?
Кстати, карты мои перестали «дакать». Дима в меня ни фига не влюблен. Дима зол и в чем-то нехорошем подозревает. Но женится, тут уж без вариантов. А вот, Джун, согласно картам, не приедет в Мокхпо. Хотя я точно знаю, что он приедет.
Ну, вообще здорово!
Карты взялись мне врать. Решила пока не звонить. Мало ли? Может, у меня карточки нет? И денег. Задолбал уже, ведет себя так, словно я его силой на себя уложила.
Честно, сука! Он ведет себя, как слизняк.
После первого дискотайма Ольга все еще злилась на меня из-за Секи и двадцать минут прыжков по сцене ее нисколько не успокоили. Мы с Кристой сидели и разговаривали о ее госте, который жутко ей нравится, и она раздумывала, идти ли ей на свидание. На мой взгляд, этот гость был некрасив до безобразия, что я и сказала. Но раз ей нравится, почему бы и не пойти?
– Что такого, – спросила я, – если ты проведешь с ним пару часов? Тебе же не обязательно изменять своему бойфренду.
Криста заколебалась. Тут и вмешалась Оля:
– Вот именно! – поддакнула она. – Бери пример с профи. Маленькая Ангелочка уже со всеми боссами по паре часов провела. Вы босс? – она издевательски приложила к уху воображаемую телефонную трубку. – Моментик! Ангелочка уже идет к вам!
Вокруг мгновенно образовался кружок:
– Кстати, а что от тебя понадобилось Кану?
– Могут у людей быть какие-то свои дела?! – попыталась я, ощущая себя христианкой, которую бросили сексуально-озабоченным львам.
– Это у людей могут, а ты, Ангелина, не человек, – вмешалась Елена, которую, вообще-то, ну никто не просил открывать свою мерзкую пачку.
Упершись руками в бедра, я обернулась к ней.
– Да, вы правы: я ангел в юной плоти!
Девки дружно засмеялись, а Оля, которая чуть не придушила меня секунду назад, принялась меня же в объятиях душить и спрашивать, где я прячу свою арфу.
– У Дмитрия Сергеевича в офисе! – томно сказала я. – Срок хранения истекает!
Тичер краснела и натужно всем улыбалась. Делала вид, что не понимает. Стоит ей попытаться сделать к нам шаг, – все мелкие ссоры и дрязги тотчас забыты. Чтобы отбиться, совместными усилиями.
Кстати, именно поэтому я не хочу, чтобы наша Мадам уезжала. Тичер – наша связующая цепь. Стоит ей уехать, мы друг другу глотки перегрызем.
– Люцифер, поначалу, тоже был ангелом, – мягко и очень двусмысленно, сказала она.
– Был, – согласилась я, – самым красивым и умным.
– Но он был слишком самоуверен… – продолжала она тем же тоном.
– Лучше править на Земле, чем служить в Небесах, – отвечала ей я.
Сека, ставший свидетелем этой пьесы, застыл у порога. На последних словах всем известный текст кончился, а в импровизации Елена никогда не была сильна.