Они подтянулись домой к четырем. Криста с Алькой обнимали огромных плюшевых медведей, чем сразу вызвали в Ольгином организме разрыв железы с ядом.
– Видишь, Альке-то понятно за что! А вот Кристе? Значит, тоже, заработала! Не просто же так!
Я поморщилась, но не ответила, надеясь, что это у нее пройдет Ольга не успокаивалась и продолжала зудеть, пока я не сделала простодушное лицо и не сказала:
– Ну ты же с Ун Дэ ездила «просто так» …
Она мигом закрыла рот и оставила меня в покое. К несчастью, ее сменил Ян. Его волновало, как я себя чувствую.
– Еще водки? – спрашивал он.
Мой бедный организм не выдержал, и я снова ринулась опустошать желудок.
Когда я вернулась, еще раз приняв холодный душ, Ян все еще сидел на моей кровати и улыбался, как Мона Лиза. Я легла на живот и уткнулась носом в подушку а Алькин друг принялся ласково поглаживать мои, мокрые волосы. Его прикосновения были приятны. Я помнила о том, как хотела отомстить ей за того первого певца, но в данный момент мне хотелось лишь умереть.
Алька мужественно делала вид, что ей все равно, а Ян, что ее здесь нет и продолжал меня оглаживать, пока не пришел Женя и не послал его в аптеку за лекарством.
Женя был хмур и зол. Вряд ли его так расстроило мое нездоровье, значит, виновата Криста! Так-то, Олечка, обломись! Вряд ли она с ним спала.
– Миссис Мистер-Кан, крепись, сейчас тебе принесут опохмелиться. – «подбодрила» Ольга, которая не знала, о чем я думаю.
Лекарство было на редкость мерзким, но я послушно засыпала в горло предложенную горсть таблеток и запила особой женьшеневой настойкой. Подействовало быстро.
Спустя несколько минут я поняла, что жизнь продолжается, а тошнота отступает. Да уж, вот это вещь. Припрятала бутылочку, на тот случай, если мне понадобится в будущем и этикетку, что лежала в пакетике с таблетками. Жаль, что нет подобного лекарства для сердца. Чтобы беседу с Димой забыть.
Что он за сволочь такая? Господи!
А ведь он не был таким…
Или, был?..
Неважно. Пусть думает обо мне, что захочет. Пусть пристрелит, если так хочется… Плевать. Если он по умолчанию считает меня дерьмом, мне вряд ли удастся доказать, что я шоколадка.
Мы с Леркой сидели у стола и репетировали Пасху – бились яйцами. Я проиграла и решив прекратить маяться дурью, принялась смешивать кофе. Молча наблюдавшая за нами Ольга, пришла к выводу, что я готова начать разговор.
– Лина, Дима трахал тебя?
От неожиданности я уронила ложку и полезла за ней под стол. К сожалению, под ним не оказалось подземного хода.
– Какой Дима? – осторожно спросила я.
– Дмитрий Сергеевич. Ты вчера в чуфалке Жене все рассказала.
– Понятия не имею! – глаза, наверное, при этом бегали по сторонам, а дрожащие пальцы теребили салфетку.
Ольга многозначительно посмотрела на Лерку и снова повернулась ко мне.
Я выдавила нервный смешок.
– Мало ли Дим на свете?
Но Ольгу было не так легко провести. Как инквизитор, с помощью пыток внушающий жертве мысль признать, что та спала с Дьяволом, она смотрела мне в глаза и медленно пересказывала все, что я говорила о Диме и даже то, чего явно не говорила.
– Я просто была пьяна! – буркнула я, позавидовав ее бурной фантазии и, допив свой кофе, гордо удалилась в комнату.
Конечно, она потащилась следом.
– Линочка, девочка моя, почему ты нам не доверяешь? Он что-то сделал с тобой тем вечером, когда ты поехала отвезти ему справки?.. Или, еще раньше?..
Я молчала, как партизан и на все ее расспросы я твердила одно: «У нас с ним ничего не было!», пока она не отстала, твердо убежденная в том, что Кан – извращенец.
Причем, настолько страшный, что даже я не решаюсь сказать о том, что он со мной сотворил.
17.12.99г.
Тичер просто из кожи лезет, чтобы нам насолить.
Особенно мне. Сегодня пришел вэйтер – требовать самую низенькую. Но у нас все одинаковые. У меня три дня не было стола, и послали меня. Я начала собираться, а Елена побежала в коридор. Вернулась, встала в балетную позу и заявила:
– Кристина, иди ты. Вэйтер сказал, что Лина некрасивая… Дима, наверно, тоже так считает.
– Вы просто злитесь, – сказала я, – потому что мой отец считал, что вы некрасивая. Во-всяком случае, вы – единственная, кому он не заделал ребенка.
Тичер мигом умолкла. Строит тут из себя.