Она очнулась и быстро протянула Яну запечатанный шарик «Моцареллы».
— Это «Капрезе»? — игриво осведомилась Вика.
Вишневич ничего не ответил. Тогда девушка решила вновь проявить инициативу:
— Насколько я знаю, в «Капрезе» кладут листья базилика и заправляют бальзамическим уксусом. Анж говорит...
— Значит так, — неожиданно развернулся к ней Ян и без тени улыбки договорил: — Ты находишься в моём доме, соответственно, это я решаю, с чем именно будет твой салат, это понятно?
— Понятно... — Вика аж отшатнулась от такой резкости.
— Это первое. И второе: мне глубоко наплевать, что говорит твоя трёкнутая подружка.
— За что ты так на неё взъелся? — в недоумении спросила Вика.
Она сама себе пожала плечами, снова обняла мужчину и как можно более ласково произнесла:
— Давай вообще о ней говорить не будем. Давай поговорим о нас, м? Например, расскажи о себе.
— Это самая ужасная просьба, которую можно услышать в разговоре.
— Почему? Я ведь ничего о тебе не знаю...
— Как и я о тебе, — парировал Ян.
Он достал из шкафчика две тарелки, разложил по ним нарезанные помидоры, сыр, прямо из пучка руками покрошил рукколу, полил оливковым маслом.
— Предлагаю начать с тебя, — он улыбнулся и понёс тарелки на низкий столик рядом с диваном. — Прошу!
Еда выглядела весьма соблазнительно. Вика тут же накинулась на салат, с остервенением поглощая всё, что только могла подцепить вилкой. Ян вдруг встал и ушёл к холодильнику. Вернулся он с двумя порциями белого сухого вина, одну из которых протянула гостье.
— Так я жду твой рассказ, — передавая из рук в руки высокий дутый бокал на длинной ножке, напомнил Ян. — За тебя, — они соприкоснулись стеклянными краешками.
— Обо мне, значит... — рассуждала вслух Вика, убирая с лица вездесущие длинные волосы. — Ну, мне двадцать пять лет, это ты, наверное, знаешь. Я работаю редактором в журнале, сама снимаюсь для журналов, иногда выхожу на подиум...
— Это всё неинтересно, — внезапно прервал её Вишневич. — Все эти подробности можно узнать, зайдя на какую-нибудь страничку в соцсетях или посмотрев твоё портфолио, которое у меня где-то валяется. Лучше расскажи о том, что характеризует тебя как человека.
— Как человека... — Вика задумалась. — Ну… Например, у меня абсолютно нет ни слуха, ни голоса, но я очень люблю петь в караоке.
Наступила пауза, и вдруг они одновременно зашлись в хохоте.
— Кошмар какой! — выпалил Ян. — У меня, между прочим, абсолютный слух. Я закончил музыкалку с отличием.
— О, ничего себе! По классу фортепьяно?
Вишневич как-то заговорщически прищурился и покачала головой.
— Гитара?.. — сделала Вика ещё одну попытку отгадать.
— Нет.
— Да скажи уже, наконец! Что?
— Флейта.
Снова наступила пауза, а после взорвался очередной приступ смеха.
Они ещё долго беседовали ни о чём и обо всём на свете. Заснули под утро на втором уровне лофта, без сил раскинувшись на матрасе, уложенном прямо на полу рядом с кусочком окна, где потихоньку брезжил рассвет, осторожно прокрадываясь первыми солнечными лучами в эту странную квартиру на двадцать седьмом этаже.
Здесь всё кругом было странным и непривычным: не таким, как показывали в фильмах, что когда-либо смотрела Вика Ильина. Не таким, как описывалось в книгах или грезилось в мечтах. Сегодня её обнимала мужчина, на которого, как раньше казалось Вике, она бы никогда не обратила внимания. Слишком дерзкий, слишком эмоциональный. Прежде она мнила, что её идеальный мужчина должен быть обязательно брутальным и жёстким, заниматься бизнесом и быть старше минимум на десять лет.
Вишневич был совершенно не таким. Тем не менее, именно он подарил ей то, о чём она и помыслить не могла. И он обнимал её. Всю ночь напролёт. Обнимал так, как не обнимал до этого никто, так, будто обладал ею всю жизнь. Его руки, такие цепкие и ловкие, его губы — чувственные и нежные — умели играть удивительные мелодии плотского наслаждения.
Странно. Всё странно и немного неправильно, а оттого ещё более притягательно и интересно.
В эту ночь Вике снились какие-то невероятные, беспокойные сны: неугомонный калейдоскоп лиц, коротких диалогов, фантастических событий. Она открыла глаза, ощущая, что утро уже вступило в полную силу и непринуждённо разгуливает по квартире, заливая ярким светом всё пространство нижнего яруса.
Глава 10.
Очень осторожно, чтобы не разбудить Яна, девушка отцепила от себя удерживающие её руки и гуськом спустилась по лестнице вниз.