- Не лезь в это без лишней надобности, поняла?! – даже рыкнул он так, что Катя дернулась. Заметив ее реакцию, уже спокойнее пояснил. – Грязи много, только запачкаешься. Пообещай мне не геройствовать, хорошо?
Она опять утвердительно махнула подбородком. Такой он ее пугал и спорить не было желания. Наоборот, появилось стремление сбежать, чему она незамедлительно и последовала.
- Ну ты говори если что. – бросила небрежно, стараясь скрыть нервозность в голосе и направилась к выходу.
Уже возле двери обернулась.
- Ты… - начала и замолчала.
- Что, Катюнь?
Ну вот, его тон уже нежный и ласковый. Как тогда, когда… Черт, она же имела мысль в мозгу.
- Тебе ничего же не будет? Ну, если ты влезешь в это дело?
Казалось, каменная вежливая маска, которую он носил в течении последних недель дрогнула.
- Переживаешь за меня?
Ее щеки вспыхнули, но глаза Катя не отвела.
- А что в этом такого? Я бы не хотела, чтобы ты пострадал. В конце концов это я тебя втянула и…
- Можно подумать это ты наркоту под домами раскладываешь. – грубо перебил ее Сергей, а когда она поджала губы, добавил мягче: - Не бери в голову, Кать. Я все решу.
И так спокойно и безмятежно стало от его слов. Слов настоящего воина и защитника. Надо же, как давно она перекладывала свои проблемы на чужие плечи. Наверно, в детстве, когда папа еще имел хоть какое-то заботливое отношение к своим дочерям.
- Спасибо. – искренне поблагодарила его девушка, прежде, чем покинуть его квартиру.
Глава 26
Следующие несколько недель Катя редко видела Сергея. А если и встречала, то Хмельницкий был какой-то вечно измученный и потрепанный, что вообще не было для него характерно.
- Сереж, я могу тебе чем-то помочь? – все же не удержалась она от вопроса, когда поздним вечером поймала его возле квартиры.
Парень криво улыбнулся.
- Помочь хочешь?
Вроде и нормальный вопрос, а подвох в нем чудиться. Катя утвердительно мотнула головой.
- Конечно. Говори, что тебе нужно.
И не дрогнула, когда он тяжелой поступью надвигался на нее. Ей не было страшно. Только тревожно от этих синяков под глазами и бог знает сколько дневной щетиной. А еще он явно давно принимал душ. Не то, чтобы от него неприятно пахло, но вовсе отсутствовал дразнящий запах свежести мужских средств гигиены, всегда его сопровождавший. Катя осязала скорее не обонянием, но более тонким восприятием, что сейчас от Хмельницкого просто-таки несло напряжением, скованностью, мощью, и этот коктейль ей категорически не нравился. Несмотря на все это, девушка не испытывала перед ним испуга, только трепет, сочувствие и сожаление.
Когда между их телами осталось совсем мало милимметров, Хмельницкий остановился. Шумно выдохнул.
- Странная ты, Кушик. – молвил глухо и устало. – Когда я пытаюсь ухаживать за тобой, шугаешься от меня, как от огня. А когда я нахожусь не лучшем состоянии и даю понять, что лучше бы тебе сейчас держаться от меня подальше, ты приближаешься, летишь, как бабочка на огонь. Как так? Что с твоим инстинктом самосохранения?
Поскольку Сергей был гораздо выше и стоял очень близко, в Катином поле зрения была доступна лишь его голая шея да небольшая ямка под кадыком. Она не двигалась, вела себя осторожно, как в лесу, чтоб не спугнуть зверя.
- А ты способен меня обидить? – тихо спросила девушка.
Огромная ладонь двинулась вдоль ее тела и едва-едва прикоснулась к ее талии.
- А ты в этом сомневаешься?
Тут Кушнарева сглотнула.
- Сомневаюсь.
Воздух, сколыхнувшийся от его фырканья, потревожил ее волосы.
- А зря.
Тут уже Катя, не опасаясь, презрев все его предупреждения, прямые и косвенные, сама подняла руки и легонько обвила его торс.
- А по-моему, ты нуждаешься в поддерже и утешении.
Он не сделал ни единого движения, но она ощутила, как то напряжение, что пульсировало по его венам, вдруг возрасло в множественное число раз. Что и подтвердили его следующие слова, произнесенные с трудом, со скрежетом, напоминая перекат железной стружки между двумя металическими листами.
- И какого же рода утешения ты хочешь мне предложить?
Если бы ее не волновало то, как его почти трясло от едва сдерживамых феерверков, что явно подрывали в данный момент его внутренности, она бы вспыхнула от этой двозначности, неприятной пошлости произнесенной им фразы. Однако Катя держалась.
- Если хочешь, можем поговорить. Расскажешь, что тебя мучает.