— Что говорится про его мать?
«Она ему помогала, — ответила Анни, проворно шевеля темными пальцами. — Особенно когда он рисовал».
Дуглас нахмурился. Он вновь разочарованно уставился на исписанную страницу.
«Что я сделала плохо?» — обеспокоенно спросила Анни.
Дуглас попытался принять беззаботный вид.
— Ты все сделала просто отлично. Книжка была трудная.
«Анни умная, — просигналила орангутанша. — Анни умная».
Дуглас кивнул.
— Я знаю.
Анни встала на четвереньки, затем поднялась на ноги, словно двухэтажный косматый дом, покачивающийся из стороны в сторону.
«Анни умная. Писатель. Умная, — просигналила она. — Писать книгу. Бестселлер».
Дуглас сделал ошибку. Он засмеялся. В данном случае все было не так просто, как если бы один человек посмеялся над другим; сейчас то был акт агрессии. Анни была потрясена видом его обнажившихся зубов и резкими, неконтролируемыми, похожими на лай звуками. Дуглас попытался остановиться. Анни булькнула горлом и галопом выбежала из комнаты.
— Анни, подожди! — Дуглас побежал за ней. К тому времени, как он оказался снаружи, она ушла уже далеко. Когда у него заболела грудь, Дуглас перешел с быстрого бега на трусцу, медленно приближаясь к Анни по камышам. Она одиноко сидела далеко впереди и смотрела на его приближение. Когда он оказался рядом, Анни трираза подряд просигналила «обнять». Дуглас мешком рухнул на землю, тяжело дыша; в горле у него резало, как ножом.
— Анни, прости, — сказал он. — Я не хотел.
Он обнял ее обеими руками.
Анни прижалась к Дугласу.
— Я люблю тебя, Анни. Я тебя так люблю, что никогда не захочу сделать тебе плохо. Никогда, никогда, никогда. Я хочу быть с тобой всегда. Да, ты умная, хорошая и талантливая, — он поцеловал ее кожистое лицо.
Забыла Анни или простила, но боль, причиненная его смехом, исчезла из ее глаз. Она покрепче обняла Дугласа и издала тихий горловой звук — звук, предназначенный для него. Они лежали рядом среди хрустящих пожелтевших камышей и прижимались друг к другу. Дуглас физически чувствовал, как увеличивается его любовь к Анни. Более страстно, чем когда-либо в жизни, ему захотелось заняться с ней любовью. Он коснулся ее. Он чувствовал, что Анни понимает, чего он хочет, чувствовал ожидание в дуновении ее дыхания на своей шее. Слияние и завершение, каких он и представить себе никогда не мог, соединение их видов через язык и тело. Не тупое скотоложество, но взаимная любовь…
Дуглас влез на Анни и покрепче обнял вокруг спины. Когда он вошел в нее, Анни напряглась. Она медленно откатилась в сторону, но он продолжал цепляться за нее. «Нет». По лицу Анни прошла ужасная гримаса, от которой волосы на затылке Дугласа зашевелились. «Не ты», — сказала она. «Она меня убьет», — подумал Дуглас.
Прилив страсти схлынул; Анни отодвинулась от него и ушла прочь. Мгновение Дуглас тупо сидел, оглушенный тем, что он сделал, и гадал, как же он будет жить дальше с этим воспоминанием. Потом застегнул «молнию» на брюках.
Уставившись в свою обеденную тарелку, он думал: это то же самое, как быть отвергнутым женщиной. Я же не из тех, кого тянет к зверинцу. Не какой-нибудь парень с фермы, который не может найти, куда засунуть.
Ладони Дугласа еще помнили прикосновение ее плотной шерсти; в паху еще сохранилась память о соприкосновении с иной плотью. Сегодня днем в камышах эта память вызвала у него рвоту, а потом он пошел прямо домой. Даже не пожелал орангам спокойной ночи.
— Что произошло? — спросила Тереза.
Дуглас пожал плечами. Тереза привстала со стула, чтобы поцеловать его в висок.
— Ты, случайно, не простудился?
— Нет.
— Я могу что-нибудь сделать, чтобы улучшить твое настроение? — ее рука скользнула вверх по бедру Дугласа. Он тут же встал.
— Прекрати.
После этого Тереза сидела неподвижно.
— Ты что, влюбился в другую женщину?
Почему она не может просто оставить меня в покое?
— Нет. Мне нужно о многом подумать. Случилось много всяких вещей.
— Да ведь ты же никогда таким не был, даже когда работал над своей диссертацией.
— Тереза, — произнес Дуглас, проявляя, как ему казалось, незаслуженное ею терпение, — да оставь ты меня в покое. Никакой пользы не принесет, если ты будешь ко мне беспрерывно приставать.
— Но я напугана, я не знаю, что делать. Ты ведешь себя так, будто не хочешь, чтобы я была рядом.
— Ты всегда только упрекаешь меня, — Дуглас встал и отнес свою посуду в мойку.
Тереза медленно последовала за ним со своей тарелкой.
— Я просто пытаюсь понять. Это ведь и моя жизнь тоже.