Агустине же внешний мир был до барабана, поэтому Фэр убедила её сходить к психотерапевту. Тот попался грамотный, и Фернанде иногда казалось, что Агус оживает, когда возвращается с сеанса. Но это были единичные проблески успеха. В иное время она отказывалась и работать, и учиться, лёжа на диване вместе с гаджетом.
В профессиональном же плане Фэр строила одни гипотезы. Маньяк — кто-то из четырёх мужчин: Амадо, что после эпизода в отеле от Фернанды прятался; Конрад-Иван, который словно в бездну рухнул, заставляя Фэр вздрагивать, а копов наблюдать за её домом; ревнивый тип, что в 2004 году пытался Амадо кастрировать — его имя пока выяснить не удалось. И Маркос Феррер.
Больше всего её раздражало, что нормальных фотографий Маркоса не попадалось нигде. В архивах Фэр раскопала дело о смерти Альваро Франсиско Диас Гарсиа с двумя сигналетическими фото убийцы — в анфас и в профиль. Это были чёрно-белые снимки с табличкой на фоне ростометра. Всё лицо Маркоса покрывали шрамы и чешуйки, подобные коже рептилий. Брррр… Он был жутко неприятен внешне, смахивал на фантастического монстра. В деле поверхностно указывалось: у юноши игольчатый ихтиоз — заболевание, в народе именуемое «змеиная кожа», и сделать фото, где ясно просматривались бы черты лица, возможным не представлялось.
Фэр также понимала — после шоу в отеле Амадо боится, что о его проблемах узнает Вирхиния, поэтому в доме не появляется. Но пикантные детали Фернанда оставила при себе, а из-за одного психического расстройства подозревать Амадо в маньячестве было глупо. Отсутствие же ноги говорило в его пользу. Убийца — неуловим. Не оставляя следов, он перемещается быстро, бесшумно и незаметно, как рысь. Он не может передвигаться на протезе. Но откуда Джерри узнал, что у Амадо нет ноги? И тем более про импотенцию… Этого даже Вирхиния не знала! А Джерри всегда величал Амадо инвалидом и хромоногим. И эта неприязнь, возникшая с первой встречи… Может, они с Амадо были знакомы в прошлом?
Но в этом месяце были и проблески. Доктор Гильермо скинул Фернанде на е-мэйл копии с амбулаторных карт двух пациентов: Матео Рауля Кастро Гарсиа и Сандры Вэйс. Это оказался один человек. С 2011 по 2014 годы он произвёл шесть операций, с каждой всё больше модифицируясь в женщину. Но новый факт Фернанду не обрадовал, и от обиды на Джерри она задумала покопаться в биографии Хермана Бустос Агирре.
Воцарившись в кабинете инспектора, с тремя чашками кофе, морем дисков и флешек с базами данных, Фернанда зарылась в поиски информации. В новых картотеках по человеку с именем Херман Бустос Агирре она ничего не нашла. Сделала запрос в консульство Нидерландов, а также в центральный Рехистро Сивиль — Джерри менял имя, получал визу, DNI, вид на жительство или гражданство. Всю документацию, проверенную и с печатями, ей обещали выслать почтой.
К вечеру, когда Фэр собралась домой, на пороге её кабинета вырос человек, которого она ждала давно — экс-адвокат Каспер Брёкке. Тот самый тип, что вытащил Маркоса Феррера из колонии! Это оказался рослый, полноватый мужчина с седыми кудрями, одетый в простую рубашку и запылённые штаны.
Фернанда указала ему на стул, предложив кофе, который он пить не стал. А Фэр вооружилась диктофоном и перешла к сути:
— Я вызывала вас, сеньор Брёкке, чтобы поговорить о вашем бывшем клиенте, — начала она без предисловий.
— Я не сомневался, инспектор, что пригласили меня вы не напрасно. Хотя я уже второй раз мотаюсь сюда из Сан-Антонио-де-Ареко. Я живу в поместье, выращиваю виноград, курочек, козочек и индюков. Адвокатскую деятельность я окончил в 2005 году, — ясные глаза мужчины, хитрые, зелёно-голубые, Фернанду пугали и завораживали одновременно. — Это была моя мечта — уехать от городской суеты, машин, химикатов и прочих ужасов современного мегаполиса. Наверное, во мне бурлит кровь предков: со стороны отца — норвежцев и ирландцев со стороны матери. Последние были землевладельцами, выращивали пшеницу на продажу.
— Сеньор Брёкке, давайте к делу, — ускорила Фэр лавину откровений о фермерском хозяйстве. — Речь о человеке, которому вы помогли добиться пересмотра дела. Маркос Феррер. Вам о чём-нибудь говорит это имя?
Каспер Брёкке таращился на неё, сияя глазами цвета морской волны. Фернанде он упорно кого-то напоминал. Черты лица знакомые… Где она его видела?
— О, да! Я помню эту историю! — обрадовал её экс-адвокат. — Дело было противоречивым, — сеньор Брёкке рассмеялся. Глаза застыли — он окунулся в воспоминания, ораторствуя, как с трибуны. — О, я был сильным адвокатом! Любил распутывать сложные дела, выворачивая наизнанку факты, которые представляло обвинение. Однажды я вытащил из тюрьмы очень крутого наркобарона. Он мне и подарил моё поместье. А того мальчика, Маркоса, я запомнил. Государственный адвокат его даже не защищал. Не люблю адвокатов, которые плохо исполняют свои обязанности.
— По-вашему, Маркос Феррер был невиновен? — заинтересовалась Фернанда ещё больше.
— Нет, он был виновен, — качнул головой сеньор Брёкке. — Он убил младшего брата, раздавив его на авто. Он искалечил старшего брата, переехав ему ногу так, что её ампутировали. Но он хотел убить старшего брата и мать, а не младенца. Он подозревал, что они отравили его отца. За это Маркос и решил им отомстить. И он хотел покончить с собой, был уверен, что раздавив их, убьёт и себя.
— Тогда я не понимаю — Фэр действительно не улавливала логики. — Вы были супер адвокатом и защищали отъявленных мерзавцев, убийц, наркобаронов, воров в законе. Они вам платили море денег и дарили поместья. Это я могу понять — частный адвокат получает за свою работу достойную оплату. Но зачем вы защищали подростка-убийцу без гроша в кармане? Его семья жила в трущобе, им нечем было платить вам. А убийство из мести — отягчающее обстоятельство. Как вы добились пересмотра дела?
— Мне нечего скрывать, я никогда не занимался нелегальными делами. Всех мерзавцев я защищал, отыскивая лазейки в законодательстве. Но позвольте спросить, инспектор, — мужчина хитро сощурился, лучики-морщины пролегли до самых его висков. — Почему вас интересует это дело?
— Вы слышали о Фантоме, что убивает людей неизвестным ядом? Мы его ищем уже полтора года. Всё бродим, бродим по кругу, а жертвы только умножаются, — честно сказала Фернанда.
— И вы полагаете, что это Маркос Феррер, — догадался экс-адвокат.
— Он или его брат Амадо. Тот, кому ногу покалечили. Это одна из версий. Как вы понимаете, сеньор Брёкке, мы проверяем все варианты.
— Хм, любопытно… — нервно хрустя суставами, адвокат сцепил руки в замок. — Хотя о брате я бы подумал. Я видел его лишь раз в суде. Мне он показался злым человеком. Когда Маркоса оправдали, он кричал ему в лицо: «Чтоб ты сдох, гнида!». Неприятный тип. А что касается Маркоса… — мужчина вынул бронзовый портсигар. Достав сигару, чиркнул зажигалкой. — Позвольте, я закурю, — Фэр не возражала. — Он не виделся мне жестоким, скорее обиженным на мир из-за своей болезни.
— Я видела на снимках, он очень страшный, — скривилась Фернанда.
— У него врождённая болезнь кожи, — пояснил адвокат. — Точный диагноз не скажу, я не медик, но в деле он фигурировал.
— Так почему вы стали его защищать? Как вы с ним познакомились? — вопросы Фэр не прекращались.
— Это было начало 2004 года. Тогда я уже подумывал отойти от дел. И год спустя я уехал в Сан-Антонио-де-Ареко, оставив контору на своего сына. Множество дел мы с ним вели совместно. Знаете, два мозга всегда лучше одного. А в том году мы защищали пасынка крупного бизнесмена, что попал в колонию за изнасилование. Когда мы пришли туда, увидели репетицию благотворительного концерта, который заключённые подростки давали ежегодно. Они пели, танцевали, декларировали стихи. И мне понравился один мальчик, который пел а-капелла. Этот голос врезался в меня, и я рассказал о нём Тобиасу, своему другу. Он тогда раскручивался, как продюсер, искал по стране музыкальные таланты. И мы решили мальчика вытащить. Перевернули дело, выставив всё несчастным случаем и попыткой самоубийства, что произошла по халатности женщины из опеки, Кристины Перальта. Адо Феррер, брат Маркоса, который был главным свидетелем, с юности страдал провалами в памяти, и я добился, чтобы его показания объявили недействительными. Маркоса отпустили, а дело сдали на досмотр. Насколько я знаю, ту женщину, Кристину Перальта, привлекли к ответственности за ненадлежащее исполнение обязанностей и уволили из службы опеки.