— Останься со мной…
— Что?
— Останься со мной, — повторил он шёпотом. — Я пока не могу ничего объяснить. Мне тяжело. Может, когда-нибудь… Давай будем жить настоящим, — и Джерри лёг щекой на её затылок.
Фернанда не понимала ничего, но возмущение её таяло, как льдинка на солнце, а мягкий тембр целовал уши, баюкая в груди вулканическую лаву.
— Как я могу быть с тобой, если ты непредсказуем? Вколешь мне яд, как тот маньяк или ляжешь в кровать с мужиком, — выскребла Фэр последний аргумент.
— Я не делю людей по полу, расе, религии. Я делю их на дерьмо и недерьмо. Тот безногий — дерьмо! И это была месть. Я хотел доказать тебе, что он лжец. Я его не выношу! Ненавижу лгунов! Но я люблю тебя.
— Какая-то странная у тебя любовь.
— Знаю…
И Фэр сдалась. Она кожей ощущала, что он искренен. Чуть стянув с неё кофточку, Джерри целовал ей плечи. Фернанда приняла ласку, рукой обхватив его за шею, но тут раздался адский вопль младенца, нарушив стихийную магию любви.
— И так целыми сутками. Это невыносимо! — зло прокомментировала Фэр.
— Поехали ко мне, — шепнул Джерри ей в ухо. Натиск его ослаб, он сделался нежным, как кот, просящий рыбку. — Там кроме Дамаса нет никого. Тишина.
Фэр колебалась. Она хотела ещё повыпендриваться из чувства противоречия, но истошный, непрекращающийся, как пожарная сигнализация, вопль Эдди ответил за неё.
— Я больше не могу! Ненавижу детский ор! Ещё чуть-чуть и я выкину этого крикуна в окно или выброшусь сама, — Фернанда переводила дух, стараясь унять раздражение. — Представь, такое слушать сутками. Я скоро лягу рядом и тоже буду визжать. Поехали отсюда! — решилась она, выпутываясь из объятий — Джерри приклеился к ней, как шмель к цветку. — Я только вещи возьму.
Время спустя, влюблённые стояли на крыше небоскрёба, уже ставшего для Фэр домом. Луна полная, сверкающая, как тарелка марсиан; яркие звёзды на тёмном стяге небес рисовали атмосферу ночи. У Фэр дух захватило, когда Джерри, безрассудно, прямо на крыше начал её раздевать. Электрические разряды носилось в воздухе. Поцелуи, дьявольские пальцы, объятия, терпкий запах парфюма довели Фернанду до экзальтации. Только с Джерри она получала истинное удовольствие от секса. Настоящее, неподдельное, животное чувство. Вне разума и контроля.
— Ну как, нравится? — шепнул Джерри ей в рот.
— Это безумие…
— А говорила, на крыше страшно.
Фэр прогнулась назад, ловя губами его губы — ощущения были фантастические. А на небе горели, сияли, пылали, являя миру свою холодную красоту, тысячи, миллиарды звёзд. И, казалось, — они улыбаются, став единственными свидетелями короткого замыкания, пробежавшего между любовниками.
Так, Фэр вновь осталась у Джерри. Прошла ещё неделя, и жизнь наладилась. Днём — комиссариат, вечером — ужин, горячие ночи и сладкое пробуждение. Они наслаждались друг другом, как в медовый месяц.
За это время Фернанда прошерстила интернет и картотеки, ища информацию по Касперу Брёкке. В официальных версиях — прилизанная биография адвоката с идеальной репутацией. Родился, учился, женился, сын пошёл по его стопам и бла-бла-бла… Но на одном сайте Фэр наткнулась на любопытную заметку — скрин газеты от 2005 года выпуска: «Скандальное дело о разводе Каспера Брёкке с коллегой-юристом Нормой Алвес набирает обороты».
Их двадцатилетний союз распался — Норма уличила мужа в неверности. Камень преткновения — Бренда Лоэ, секретарша в конторе «Брёкке и Ко». Их связь с адвокатом длилась много лет и завершилась беременностью Бренды. Каспер снял любовнице квартиру в провинции, чтобы скрыть грешок от официальной семьи. Там Бренда и родила мальчика, которого назвали Леонель. Долго Каспер Брёкке жил на две семьи, изредка навещая Бренду и Лео и снабжая их деньгами. Но Норма нашла его переписку с Брендой и закатила скандал на ТВ с вытряхиванием грязного белья. Этот эпизод и накрыл медным тазом его карьеру. В 2005 году состоялось последнее судебное заседание, где Каспер Брёкке выступал как адвокат — по делу наркобарона Николаса Шультса. Тот, оплатив хорошую защиту, оформил на имя Брёкке загородное поместье, куда он и уехал, передав контору старшему сыну Элио.
А младший сын Лео с 2002 по 2004 годы выступал в юношеской поп-группе «Лос Идолос» — детища продюсера Тобиаса Прадо. В начале 2004 года проект развалился, когда восемнадцатилетний Леонель попытался покончить с собой, изрезав шею ножом. Случилось это из-за девушки — та, забеременев от другого мужчины, умерла в процессе родов.
С середины 2004 по 2007 годы Лео пел в составе мальчикового дуэта «Леонель и Марсель». Два нежных тенора носили маски, закрывающие лица, как маска Призрака Оперы. Это был любопытный коммерческий ход Тобиаса Прадо — загадка добавляла популярности. В кулуарах же бродили слухи: идея с масками появилась из-за некрасивой внешности одного из солистов. Но оно так легендой и умерло — ни Леонеля, ни Марселя без масок никто не видел. И на выступлениях, и на интервью, и на встречах с фанатами юноши лица прятали. Несмотря на популярность, дикие гонорары и аншлаги на концертах, проект закрылся в 2007 году из-за поведения Леонеля, который дрался с журналистами, выходил на публику обкуренным и ссорился с Тобиасом Прадо. И продюсер дуэт развалил. Лео решил суициднуться вновь — кинулся под грузовик. В аварии он повредил позвоночник, и Каспер Брёкке забрал сына в поместье. Больше о нём нигде не писали. Марсель же канул в лету — предположительно уехал за границу.
Картинка в мозгу Фэр склеилась сама. Брёкке завершил карьеру не от любви к фермерству, как утверждал, а из-за скандала с официальной женой, матерью Элио. Она и подпортила мужу репутацию. Судьба Маркоса Феррера тоже виделась в этой истории. Тобиас Прадо, продюсер, был лучшим другом Каспера и раскручивал Леонеля, его младшего сына. Когда развалилась музыкальная группа, он задумал дуэт. Тут и подвернулся Маркос Феррер. Марсель — это он и есть. Цепочка сложилась, как карточный домик. Удивительное везение, однако. Так лихо выбраться из грязи!
Решив копнуть глубже, Фернанда нагуглила информацию о мальчиковом дуэте «Леонель и Марсель». Но на фото два высоких и стройных парня, одетые в чёрные латексные брюки и белые рубашки, с масками на лицах, были идентичны, как близнецы.
С Джерри своими находками Фэр не поделилась, а в воскресенье получила материалы из консульства Нидерландов и архива Рехистро Сивиль. Всё это прислали к ней домой, но за неделю Фернанда туда не съездила ни разу, и тётя Фели отправила конверт на адрес Джерри.
Пока последний разгребал сообщения в фэйсбуке и постил фото в инстаграм, Фэр укрылась в ванной — не хотела читать бумаги при Джерри. Заполнив воду густой пеной, она села в джакузи и вскрыла большой коричневый конверт. Содержал он ксерокопии документов, заверенных печатями нотариуса:
«Херман Бустос Агирре родился 27 сентября 1987 года, в Аргентине, Санта-Фе. Родители: Ана Клара Агирре и Луис Рикардо Бустос. В конце 2007 года покинул Аргентину и перебрался в Нидерланды, получив вид на жительство. В 2009 году заключил брак с Марлене Луисой Монтанари Кортасар, которая является гражданкой Нидерландов. В 2012 году получил гражданство при соблюдении условий: не менее трёх лет официальной работы на территории Нидерландов и брака с его гражданкой; сдача экзамена на знание фламандского языка и наличие средств для проживания в стране. В 2014 году Херман Бустос Агирре поменял имя на Джереми Анселми дель Грасса и в начале 2015 года возвратился в Аргентину, о чём уведомлены обе страны».
Ничего ужасного — стандартная биографическая справка. Но до Фэр, наконец, дошло, почему Джерри женился на Марлене — чтобы получить гражданство Нидерландов. Однако новая бумажка ввела её в ступор:
«В получении визы с видом на жительство в Великобритании отказано в 2005 году. В получении визы с видом на жительство в Новой Зеландии отказано в 2006 году. Законодательство вышеназванных государств ограничивает въезд иностранцев, осуждённых за уголовные преступления в своей стране. В 2007 году Херман Бустос Агирре эмигрировал в Нидерланды — здесь пункт «судимость» не является ограничением для получения вида на жительство».