Комиссар потребовал провести обыски, допросы, собрать доказательства, перепроверить алиби, но СМИ пока даже не заикаться. Фернанда знала — он прав, и это её бесило. Но оставить Джерри под арестом ей удалось — до распоряжения судьи. А обиду хотелось выплеснуть, и Фэр, позвонив Амадо, счастливо ему доложила: она нашла Фантома-убийцу. Это Маркос Феррер, его братец.
— Теперь он мне заплатит! — от новости Амадо пришёл в эйфорию. — Этот урод способен на всё! Его место в тюрьме, подальше от нормальных людей. А я скоро приеду в комиссариат, хочу полюбоваться на эту рожу за решёткой. Как он, тебе, Фернанда, очень уродливый? — злобствовал Амадо. Фэр была шокирована — больная ненависть искажала его голос.
— Приходи и сам увидишь, — она бросила трубку.
Вечером Фернанда на работе задержалась — Амадо явился в комиссариат, и она не смогла пропустить встречу двух заклятых братьев. Фэр укрылась в тёмной комнате, наблюдая за Амадо сквозь зеркало-шпион [1].
Комната свиданий, куда его проводили, — длинное помещение с бетонными стенами. По центру его расположились стол и два стула. На один из них ликующий Амадо и сел. Интересно, он в обморок не рухнет, увидев Джерри?
Наконец засов железной двери щёлкнул. Капрал Гонсалес привёл Джерри в комнату свиданий. Тот явно был зол, что на него (по распоряжению Фэр) надели наручники. Усадив арестанта напротив Амадо, капрал наручники не снял и отошёл угол. Негодование Джерри Фернанда приметила — он явно не хотел выглядеть беспомощным. А Амадо аж побагровел, ожидая встречи с братцем-уродом, но увидел красавца, что с юным Маркосом ни капли схожести не имел.
— ТЫ??? — стул под Амадо гневно скрипнул ножками — так на нём подпрыгнули.
— А тебе чего надо от меня? — спросил Джерри с вызовом. — Чего пришёл, безногий?
— Заткнись! — рявкнул Амадо. — Капрал, что за дела? Я пришёл к другому человеку, к Маркосу Ферреру, моему брату. А этого вы зачем привели?
— Это и ешть Маркош Феррер. Правда, режультаты дактилошкопии будут череж денька два, — объяснил капрал Гонсалес. — Но шеньор вроде и шам подтвердил, что он Маркош Феррер.
Амадо уставился на Джерри впритык. Тот ухмылялся, лелея коварных чертей в глазах.
— Но как… как это возможно? — недоумевал Амадо. — Ты же всем известный урод!
— А ты мечтал, чтобы я всю жизнь ходил в змеиной шкуре, не так ли? — Джерри встряхнул головой, давая врагу на себя полюбоваться. — Но твои ожидания тщетны, мой дорогой братик. Ты намеренно пытался избавиться от меня. Боялся, что я заговорю, всем открою глаза на твою настоящую физиономию. Провалы в памяти у него, как же! Я-то знаю, откуда ноги растут.
— Это всё брехня! Тебе никто не поверит. Ты — патологический лжец и преступник с детства! — крикнул Амадо, в запале давясь слюной.
— Кто из нас лжец и преступник, можно поспорить. И я не уверен, что этот спор ты выиграешь. Но недавно ты меня поразил. Я не знал, что ты педик, — Джерри явно нравилось унижать Амадо; триумф садиста отражался на его лице. — Но что тебе остаётся, бедняжке импотенту? За двенадцать лет ты ещё не усвоил, что лезть к чужим женщинам чревато? — Джерри цедил слова жёстко, с полуулыбкой на губах.
— Чтоб ты сдох! — надрывался Амадо. — Значит, рожу ты подлечил, но ублюдком как был, так и остался. Кокнуть столько народу не каждый способен!
— Не тебе называть меня ублюдком! У нас с тобой одни родители, и ты ублюдок не меньше, чем я. — Джерри разговаривал хамски. — А на что ты способен, я знаю прекрасно! О, гхош, я помню, как ты сдирал с меня кожу! Ты знал, что мне больно, знал, что останутся шрамы, и делал это специально. Ненавижу тебя! Да, я скрывал прошлое, но никогда не притворялся святошей, будучи гнусной мразью. Я бы мог поклясться, что маньяк — это ты. Но ты втёрся в доверие к мисс инспектору и её семейке. Твои злодеяния хотят инкриминировать мне, а ведь замашки у убийцы твои, безногий, — Джерри перевёл взгляд с Амадо на зеркало. Фэр стихийно отпрянула, хотя знала — Джерри не видит её.
Но поведение его добивало Фернанду — высокомерия и наглости Джерри не утратил. Новая маска или признак сумасшествия? А вдруг он психопат? Неужели его не пугает тюрьма? Или ему всё равно? Судья, конечно, настоит на психиатрической экспертизе, а Фэр не хотела, чтобы Маркоса Феррера признали невменяемым. Но Элио Алвес не лыком шит, он отмазал Джерри от истории с уколом, а нынче повторится эпизод многолетней давности: адвокат выбьет мягкий приговор или принудительное лечение в дурке. Тогда жизни восемнадцати человек окажутся обесценены.
Фернанда втемяшила себе в голову, что маньяк — Джерри, и иных версий не рассматривала. Мысль о его невиновности она отмела сразу. Но, пока возмущалась коварству судей и адвокатов, часть разборок Амадо и Джерри прослушала. А там уже шла дуэль! Если бы не капрал и наручники, эти двое сгрызли бы друг друга, как голодные волки.
Встав перед Джерри (тот эффектно развалился на стуле), Амадо протянул руки к его горлу. Но Джерри отпихнул его ногой, и он — шмяк — упал. Гонсалес начал их успокаивать, но Амадо уже себя не контролировал, валяясь на полу и истошно горланя:
— Ну-ка, повтори, урод, что ты сказал?!
— Во-первых, из нас двоих урод — это ты. Мои конечности при мне, я умею удовлетворять женщин, а с моим чудным лицом у меня проблем нет, — Джерри не успокаивался. Ненависть к брату превысила лимит его хладнокровия. Надменно задирал он нос, давая понять: он чертовски хорош собой. — Во-вторых, я не виноват, что твоя драгоценная Вирхиния оказалась шлюхой, готовой лечь под любого, кто её поманит. Унизительно, когда твоя дама сердца — подзаборная шалава, которую имеют все, а ты не можешь, не правда ли? — Джерри успел пригнуться — Амадо смачно в него плюнул. Но плевок не долетел. — Ну-ну, тише. Я понимаю, что гены наших глубоконеуважаемых предков неискоренимы, но не надо уподобляться быдлу. Ты и без этого опустился на самое дно. Но я добавлю ещё. Когда некоторые упьются своим тщеславием, — Джерри глянул в зеркало вновь — у Фэр мурашки побежали, столько злости было в этом, некогда влюблённом взгляде, — я выберусь отсюда и расскажу твоей дорогой Вирхините, что ты — не мужчина, — Джерри встал на ноги.
— Ты никогда не выберешься отсюда, — скрипя зубами, Амадо отряхивал пиджак. — Я жду-не дождусь суда. Хочу полюбоваться, как тебе впаяют срок. Тогда и увидим, кто из нас не мужчина. Сомневаюсь, что с этим личиком, какое ты себе искусственно соорудил, там мимо тебя пройдут. Инспектор сама сказала, что в тюрьме ты сдохнешь. Я буду этого ждать.
— Жди-жди, не утомись только. А инспектору передай — пусть идёт к дьяволу! Капрал, я хочу в камеру! Меня уже тошнит от этого микроба на одной ножке! — напоследок брызнул ядом Джерри.
Капрал Гонсалес молча отомкнул дверь, и их с Джерри заглотила пасть чёрного коридора. Амадо выглядел ошарашенно. Туда-сюда он похромал по комнате свиданий и после тоже вышел в раскрытую дверь.
Впервые за этот бесконечный день Фернанду посетила мысль: а не обвинила ли она Джерри напрасно? Он ведёт себя, как невиновный человек. И она любит его. Но того, другого Джерри, в чьих объятиях засыпала и просыпалась. А этого незнакомца, Маркоса Феррера, она боится. Он для неё чужой.
Всхлипнув, Фэр прислонилась лбом к зеркалу-шпиону. Мелкие брызги её слёз рисовали орнаменты на стекле, и оно оплакивало историю любви, что разлетелась по ветру прахом.
Когда Фэр вышла из комиссариата, часы пропикали 22:00. Но домой ей не хотелось. Узрев на трассе байкеров, она припарковалась у обочины, чтобы ими полюбоваться. Человек двадцать на роскошных мото, в чёрных косухах, они выглядели счастливыми в этом гоночном безумии. И Фэр им завидовала. Она любила скорость, а профессиональные байкеры привлекали её всегда, но жили вне реальности, затоптанные разумом. Хотя купить мотоцикл, как главное средство передвижения, Фернанда себе разрешила. Но байкеры и она — море и пустыня. Они свободны, как ветер, свистящий в их ушах; как искры адреналина, что горели пламенем в их глазах, а она спряталась в душном кабинете наедине с историями головорезов. Никто не толкал её на это, лишь жажда справедливости, которая у всех своя. Ей уже высказывали подобную мысль, но Фэр не помнила кто. А он был прав — нет справедливости истинной и глупо за ней бегать.