Фэр была уверена — ждёт он женщину. Возможно, Марлене. Но была изумлена, когда вошёл мужчина. Красивый, лет сорока, в чёрном пальто, шляпе и с бутылкой вина. Человек с нового фоторобота!
— Это продюсер Тобиас Прадо, — шепнул комиссар. — Нашёлся в картотеке быстро. В молодости раскручивал музыкальные таланты. Организовал несколько юношеских поп-групп, а позже уехал из страны. Жил в Чехии, в Финляндии и в Нидерландах. В 2014 году вернулся в Аргентину. Перед законом чист. Однако его отец — субъект любопытный. Был судим за наркоторговлю, вышел на свободу в 2005 году.
— Тобиас был продюсером Джерри в начале его карьеры, — прокомментировал адвокат Алвес. — Потом Джерри уехал в Нидерланды, а Тобиас закрыл свой продюсерский центр. Отец его, Николас Шультс, был последним клиентом моего отца.
— Николас Шультс — организатор Братства, которое мы пасём, не так ли? — спросила Фэр. Мужчины кивнули. — А Тобиас, согласно схеме, — новый Брат Света.
А на экране творилось нечто. Тобиас, поместив вино на барную стойку и сняв пальто и шляпу (у него оказались каштановые волосы, вьющиеся и густые), откровенно полез к Джерри. Вдавив его в стену, облапал и поцеловал в губы.
Фернанда чуть не упала. Джерри не сопротивлялся, но и не отвечал, словно Тобиас — жена, которая его достала. Но экс-продюсеру было наплевать:
— У меня для тебя презент.
С пресыщенным видом Джерри позволил Тобиасу надеть себе на запястье браслет.
— Чистое золото! — похвалил тот.
— Неплохо, — выдал Джерри тоном телезвезды. — Хотя вкусом ты не отличаешься. И мы договаривались о другом. Кто-то обещал рассказать про маньяка и не держит слова.
— Это всё нюансы… Идём лучше наверх, — обняв Джерри за талию, Тобиас потянул его к лестнице. Но тот упёрся.
— Не хочу.
— Но я соскучился!
— Это твои проблемы! — выплюнул Джерри злобно.
Тобиасу эти колкости были до фонаря — он распустил руки, попытавшись расстегнуть Джерри молнию на джинсах.
— А-а-а-а! — взвыл — Джерри, схватив его за ширинку, уронил на лестницу. Вот зачем шип на перстне — обороняться!
— Ты чего творишь? Отпусти, мне больно, — захрипел Тобиас. Полулёжа на ступени, он вырывался, но Фэр знала — хватка у Джерри мёртвая.
— Когда я говорю, что не хочу, — это значит, я не хочу, — сквозь зубы процедил Джерри. — В этой игре командую я, а ты — подчиняешься. Я уже не мальчик, которого можно разводить, как осла. Не рыпайся или лишишься важных органов. Хотя они тебе и не нужны, — отпустив экс-продюсера, Джерри подошёл к барной стойке. Взял бутылку вина, что принёс Тобиас.
— Иконо. Луиджи Боска, — прочитал он этикетку. Раскупорив бутылку, наполнил фужер. — Единственное, за что я люблю Аргентину — это вино. Оно великолепно!
— Это название напомнило мне о тебе. Ты для меня — икона, идол во всём. Хотя дерёшься и кусаешься, — вздохнул Тобиас.
Закатив глаза, Джерри лениво достал сигарету. Плюхнулся в кресло, выпуская кольца дыма и запивая их вином.
— Не кури, связки посадишь, — упрекнул Тобиас. Он всё корячился на лестнице, обнимая себя за пах.
— Не указывай мне как жить! Не строй из себя папочку! Скажи спасибо, что ты не в тюрьме, — огрызнулся Джерри, утопая в облаке дыма. Фэр никогда не видела его курящим. — Если я заговорю, сядешь и за секту, и за укрывание маньяка, и за развращение несовершеннолетних мальчиков. За всё надо платить.
Фернанда визуально мужчин заценила. Они оба — красавцы и очень ухожены. Тобиас не походил на заезженный образ «продюсера» — пузатого, плюгавого толстосума. Он видный, с подкаченным телом, густыми волосами. И почему такие мужчины оказываются геями или маньяками? Форменное безобразие! Фэр понимала, что Тобиас — настоящий гей. И к Джерри он неравнодушен.
— Ты изменился, — грустно сказал он. — Дымишь как паровоз, хотя певцу курить нежелательно. Не скрываешь, что я надоел тебе. И едва меня не покалечил.
— Ну-ну, давай ещё поплачься на свою несчастную жизнь!
— Ты изменился, — повторил Тобиас, глядя вдаль. — Ты правда хочешь уйти из Братства?
Джерри загасил сигарету. Небрежно шмякнул её в пепельницу. Поднял фужер, изучая вино на просвет.
— Я тебе всё уже сказал и не буду повторять, я не попугай.
— Мне кажется, зеленоглазка, ты спешишь. Другой человек не получил бы шанса, но ты — особенный для меня. Ты знаешь, как я тебя люблю. И имей ввиду, я не отстану. Если попробуешь сбежать, как уже проделал однажды, я найду тебя всюду. Но если ты покинешь Братство, заклеймишь себя, как Иуда. И за тобой придут.
— Ты мне угрожаешь? — Джерри встал. Налив вина, протянул фужер собеседнику.
— Не я! Высшая сила! — наигранно воздел Тобиас палец вверх.
— Не стоит заливать этот бред мне! — отмахнулся Джерри гадливо. — Я ещё с головой дружу. Но одно дело обманывать глупых овец, которые влезают в Братство и пополняют твой карман, и другое дело — убийства. Тебе не кажется, Тобиас Прадо, что это перебор — натравливать маньяка на людей, которым надоела твоя физиономия?
— Это не моя инициатива, — состроил Тобиас невинное лицо. — Я не пойду один против восьмерых. Астралис единогласно решили избавляться от неугодных. Ты сам прогулял это собрание.
— Значит, ты лжец, — пройдя по гостиной, Джерри остановился у террариума, цедя вино и разглядывая Амару.
Тобиас пялился с вожделением. Фэр никогда не видела, чтобы мужчина так смотрел на другого мужчину.
— Ты клялся, что решающим будет мой голос.
— После. Определенных. Действий. С твоей стороны, — отрывисто сказал Тобиас. — Но ты бегаешь от меня. Лжёшь, прячешься. Объявляешь о фальшивой свадьбе, а я узнаю это из газет, — Фэр напряглась, поняв: речь о ней.
— Это моё личное дело.
— Я никогда не запрещал тебе иметь любовников и даже любовниц, — скорчил гримасу Тобиас. — Я не ограничиваю твою свободу и не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Но у тебя кукушка едет! Из-за этой полицайки ты хочешь уйти из Братства.
— Ты легко меня заменишь. Или боишься за мою жизнь? — подойдя к лестнице, Джерри наклонился к Тобиасу. Распилил его взглядом. — А может, убийца — это ты?
Тот захохотал, чуть не подавился вином.
— О, нет, зеленоглазка, это не я!
— А кто?
— Если я скажу, ты его сдашь. И тогда я наплюю на наше многолетнее хм… сотрудничество и всю мою любовь к тебе. Ты превратишься в труп с отрезанным языком или… другим органом. Как Иуда, — Тобиас не сводил с Джерри влюблённых глаз.
Тот, налив ещё вина, протянул его собеседнику, но Тобиас отбросил фужер — упав на пол, тот раскололся.
— Ах, зеленоглазка! Вот стоишь ты здесь, такой красивый, чертовски соблазнительный, и качаешь права. А это лишь мне благодаря. Мы с тобой заключили сделку. Я тебя не принуждал. Но ты хотел красоты, славы, денег. На мораль тебе было начихать. А я никогда не мешал тебе спать, с кем ты хочешь. Разве я неволил тебя? Я только просил не забывать обо мне. Но ты втюрился в эту полицайку и всё пошло прахом. Я рекомендую тебе порвать с ней, иначе она узнает детали твоей любопытной биографии.
— Назови мне имя убийцы! — раскрыв ладонь, Джерри продемонстрировал шип на кольце.
— Нет.
— Тогда пошёл вон! Да, у меня своеобразная биография. Я не святой и натворил массу глупостей. Но я не тащу в кровать юных мальчиков, обещая сделать из них звёзд. Интересно, а Каспер, твой дружок, знает, что ты проделывал это не только со мной, но и с его младшим сыном? Надо бы ему рассказать…
— Леонель, в отличие от тебя, от моего предложения отказался, — уколол Тобиас.
— Он мог выбирать. У него нормальные родители, он никогда не жил в трущобе, не голодал, не сидел в тюрьме и не глядел в зеркало с ужасом. Я не хотел снова быть уродом, но кто бы ещё оплачивал мне дорогостоящее пожизненное лечение, может, Леонель? Сомневаюсь. Мне это виделось единственным шансом пробиться в люди. Секс — небольшая цена для человека, который жил в аду. Пусть это и секс с мужчиной.
— Он был одержим своей моделькой, как ты одержим своей полицайкой!