— Довели? ДОВЕЛИ?! Она бросила меня, мою маму и детей! Она ничего не делала целыми днями! Она сидела дома, а я работаю, между прочим. Однажды прихожу и вижу пустой шкаф и записку: «Ты, твоя мамаша и твой выводок меня достали. Я хочу жить полноценной жизнью, а не быть нянькой, кухаркой и поломойкой». И мол, это я виноват в её несчастной жизни, и детей она родила для меня. Лентяйка! Кукушка! — вопил Тос, стуча кулаком по столу.
Фернанда молчала, давая ему выплеснуть накипевшее.
— Вы должны мне помочь! — воскликнул Тос, схватив Фэр за руку.
— Это каким же образом?
— Вы же полицейская. Найдите эту ненормальную! Она должна вернуться в семью и выполнять свои обязанности, а не шляться где попало. У неё дети! И моя мама тоже нуждается в уходе.
Тос оказался не такой адекватный, каким Фернанда его представляла. Ей стало жаль его супругу, и она мысленно пожелала, чтобы та не нашлась. Но она полицейская, и это её работа — искать.
— Ладно, — сказала она неохотно. — Приходите в комиссариат, пишите заявление о пропаже жены. Нужны её данные, данные её родственников, друзей. Может, она спряталась у них?
— Да я уж всех обзвонил, — покачал Тос головой. — Нет её нигде.
— Это не значит, что они сказали вам правду. Но, — не удержалась Фэр, — если ваша жена найдётся, не факт, что она вернётся к вам.
— Как это? — не понял Тос. — Вы же полицейская! Вы должны её заставить!
— Что значит заставить? Преступлений она не совершала, а рабство давно отменили. Полиция не может заставить женщину жить с нелюбимым мужчиной. У нас не средневековье, и я не инквизитор. Так что прошу вас умерить пыл. Подозреваю, вы сами во всём виноваты.
— Но у неё дети! Она обязана!
— Ничем она не обязана. Если она не хочет жить с вами и не хочет воспитывать детей, никто её не заставит.
— Тогда вы должны упечь её в тюрьму! — Тос не успокаивался, мучая в ладонях чашку с недопитым капучино.
— Она не нарушала законов. И в тюрьме ей делать нечего.
— Она нарушила закон жизни — бросила свою семью.
— Это не является преступлением.
В конце концов, они условились, что Тос придёт в комиссариат. А когда Фэр с ноутом подмышкой вышла в зал, то остолбенела. У бара сидел Джерри. Одетый в белые джинсы и белую же футболку, он постукивал кончиками пальцев по стойке.
Тос поспешил обслужить клиента, а Фэр не знала что делать: подойти, наплевав на прежнее хамство Джерри, или уйти. Но он вдруг обернулся. Поймал её взгляд и уставился впритык. Лицо его не изменилось ни на йоту — никаких чувств как всегда. Не улыбнулся, не нахмурился, не обрадовался — Фэр не поняла, приятно ему видеть её или нет. Он поманил её пальцем. Пришлось идти.
— Ну здравствуй, Фернанда Ривас, — сказал Джерри апатично. — Какими судьбами ты здесь? Отлыниваешь от работы? Смотри, преступники не дремлют.
— Ошибаешься, Джерри Анселми, — выцедила она с гневом. — Я как раз и выполняю свои обязанности. Это тебе, я смотрю, нечем заняться, — Фэр плюхнулась на соседний барный стул.
— Я и правда свободен сегодня. В кои-то веки! Тебе повезло, мисс инспектор. Могу доводить тебя до бешенства целый день.
— Не дождёшься, — огрызнулась Фернанда.
— Это не значит, май дарлинг, что мне нравится издеваться над тобой. Насмехаются над дурочками, а тебя я таковой не считаю. Ты умна, но заносчива. Тебя никто и никогда не ставил на место. Вот я и пытаюсь. Ведь ты не знаешь реальной жизни.
— Ой, а ты будто знаешь! — Фэр глянула на него исподлобья — настрой у Джерри был задорный.
— Не хочу отвечать на этот вопрос. Спасибо, Тос, — поблагодарил Джерри бармена — тот вручил ему бокал абсента со льдом и лаймом.
— С каких пор ты пьёшь днём? — упрекнула Фернанда. — Ты стал алкоголиком?
— Отнюдь. У меня нет с алкоголем никаких проблем. Но иногда хочется расслабиться. Стрессы подстерегают нас на каждом углу. Тебе тоже не помешает от них избавиться. Это полезно. Выпьешь? Я угощаю.
Джерри был спокоен, не проявлял ни обид, ни агрессии, лишь язвил.
— Спасибо, я не пью на работе, — отказалась Фэр.
— А-ха-ха-ха-ха! — хохоча, он театрально таращил глаза; в них сверкали искорки. — Насмешила. Какая работа днём в баре?
— Это моё дело!
— Иными словами, мисс инспектор, тебе слабо выпить со мной за компанию, — подначивал Джерри.
— Слабо? Это твоей бабушке слабо! — начиная заводиться, Фернанда врезала кулаком по барной стойке. — Я не употребляю на работе!
— Потому что ты трусиха. Боишься выпить и попасться на глаза начальнику. Или усадить в тюрьму не того человека, как уже проделывала со мной. А тогда ты была трезвой. Наверное. Не твоя это профессия, мисс инспектор, ох, не твоя, — и он рассмеялся, попивая абсент крошечными глотками. Ладони его закрывали митенки, на сей раз джинсовые, хотя зной стоял ужасный.
— Ах, так, значит, я трусиха?! — задыхаясь от бешенства, Фэр плюхнула ноут на соседний стул. — То-ос, налей-ка мне чего-нибудь покрепче!
Тос так зыркнул, будто усомнился в её рассудке.
— Но… инспектор, сейчас два часа дня! Вы уверены, что хотите покрепче?
— Абсолютно уверена! Я очень сильная! Я инспектор полиции! Меня даже лошадиная доза не свалит, в отличие от некоторых, — она высокомерно глянула на Джерри — тот хихикал.
— Могу предложить коктейль «Зомби», — сдался Тос. — Вштыривает круто.
— Валяй! — не отказалась Фернанда, видя, что Джерри ржёт во всё горло. — Нечего тут ржать. Даже если я напьюсь, мне не страшен гнев комиссара, учти это. Я очень смелая! — гордо заявила она. — А ты так и не объяснил, что было в тот день, ну… когда я вызвала врача.
— А ты уверена, что хочешь это знать?
— Конечно! Мне любопытно, почему красивый, знаменитый, успешный мужчина вдруг накачивается таблетками. Удивительно, но по статистике благополучные люди чаще совершают самоубийства, чем те, у кого жизнь не сахар.
— Может, они не такие благополучные, как кажется? — ухмыльнулся Джерри, сложил пальцы домиком, и они прогнулись назад, будто в них отсутствовали кости. — Люди носят маски, май дарлинг. И эти маски так прилипают, что неотличимы от истинного лица. А окружающие, глядя на маску, думают, что всё замечательно.
— А это не так? — Фэр любовалась на его профиль, точёный и острый, как у лиса. — Если сравнить твою жизнь и жизнь какого-нибудь бомжа, кому живётся лучше?
Он вяло улыбнулся.
— А что ты знаешь о моей жизни, Фернанда Ривас, чтобы утверждать, будто она шикарна? Она не хуже, чем у бомжа, я согласен. Потому что у меня есть деньги. А мир этот продаётся и покупается. И тот, у кого солидный счёт в банке, миром правит.
— А ты считаешь, за деньги можно купить всё-всё-всё? — прямо спросила Фэр.
— Да, я так считаю. Я реалист. Я гоняюсь за комфортом и материальными благами. За деньги можно купить всё, включая любовь, дружбу и даже здоровье в девяноста пяти процентах случаев. Хотя есть вещь, которую купить нельзя — прибор, что стирает воспоминания.
— Ну, от такого прибора и я бы не отказалась, — улыбнулась Фернанда. На смену гневу мало-помалу приходило успокоение. Джерри умеет довести до бешенства, но может и загипнотизировать своим ленивым спокойствием.
Тос подал коктейль «Зомби». Глотнув его, Фэр чуть не поперхнулась — ей обожгло всё горло.
— Осторожнее, пей через трубочку, — мило объяснил Джерри. — И смотри не напейся. Не хочу отвозить домой хрюшу. Предпочитаю общаться с женщиной.
— По-моему тебе без разницы с кем общаться, с хрюшей или с женщиной, — не осталась в долгу Фернанда. — Ты разговариваешь так, будто даёшь интервью. Ты наболтал кучу всего, но так и не сказал, почему хотел покончить с собой.
— Не собирался я кончать с собой, — ответил он.
— Но ты городил чушь по телефону и слопал упаковку таблеток.
— Я был нетрезв, когда ты позвонила. Я с трудом помню, что говорил. Забудь об этом. И я выпил не упаковку, всего пару таблеток.
— Зачем?
— Хотел расслабиться. Отключиться от реальности. Ты спасла мне жизнь, мисс инспектор, — тон его потеплел. — Но тогда я был не в духе. Не поблагодарил тебя. Извини.