— Ах, ты пришла разборки устраивать? — разочарованно протянул Джерри. — Но я написал тебе всё, что хотел: мы расстаёмся. Больше мне сказать нечего.
— Значит, тебе сказать нечего, Джерри Анселми?! — топнула она ногой. — У нас всё было хорошо, и вдруг ты передумал и решил расстаться из-за зеркала?
— Не из-за этого. Просто я не вижу смысла друг друга мучить, — лицо его было каменным, а глаза он скосил, глядя в окно на птичку, скачущую по дереву. Но Фэр он показался грустным.
— Ты же говорил, что мы похожи! Это твои слова! Нам же было хорошо, — Фернанда всхлипнула, ощущая себя униженной. Вместо того, чтобы надавать ему оплеух, она ревёт, выпрашивая объяснения.
— Я никогда не отрицал, что мне хорошо с тобой в постели. Тебе, я полагаю, тоже. Но постель — это ещё не всё. Да, секс — важный аспект, но не единственный клей для отношений. Нужно взаимопонимание, которого у нас нет и не будет. Ты не понимаешь меня, мои чувства и настроение, а я не хочу, чтобы ты их понимала, — голос его потеплел. Спрыгнув с подоконника, Джерри приблизился. Погладил Фернанду по щеке тыльной стороной ладони. — Чтобы быть со мной, ты должна мою жизнь узнать и принять её. Но я этого не хочу, Фэр. Я тяжело схожусь с людьми, это здесь, в голове, — он указал себе на висок. — Это последствия моего прошлого, а туда я боюсь тебя впускать. Но и оставить в настоящем у меня не получается. Я пытался, правда. Но я не знаю, как это разграничить. Не знаю, что должно произойти, чтобы всё изменилось.
— Я ничего не понимаю… — пролепетала Фернанда. Джерри запустил пальцы ей в волосы, ероша их на затылке.
— Я знаю. И это к лучшему. Мы расстаёмся. Я так хочу. Просто прими это, Фэр. Так лучше и для тебя, и для меня, — рука его скользнула по её шее, приподняла волосы… Фернанду это сводило с ума. — Пойми одну вещь: Джерри Анселми, которого ты знаешь, его нет. Его не существует, это мираж, фото с обложки, придуманный образ. Ты влюбилась в маску, Фэр. Меня настоящего ты не видела и не увидишь никогда.
— Почему?
— Потому что я не хочу. Когда-то это было фантазией. Один мальчик мечтал, чтобы его любили. Любили все. Смотрели, открыв рты, восхищались, говорили о нём. Мечта сбылась. Но у каждой мечты есть вторая сторона. Называется расплата. Ты чего-то достигаешь в обмен на что-то иное. Я получил любовь, славу, богатство, внешность. Или ты думаешь быть секс-символом для толпы — просто? Нет, май дарлинг, любая красота и слава имеют цену. Я цену за свою маску буду платить до конца жизни. И хуже всего, что я боюсь этой маски лишиться. Иногда она давит, очень сильно, но без неё я — ничто. Без неё Джерри нет. Если бы тебе удалось её сорвать, ты бы осталась ни с чем. Именно поэтому мы должны расстаться. Ты можешь ненавидеть этого Джерри, но я не хочу, чтобы ты возненавидела меня другого. Возненавидела за то, что я перестану быть интересен тебе без личины Джерри Анселми. Так что давай останемся в памяти друг друга, как яркое приключение. Я знаю, ты ничего не поняла, но это не важно.
Он отпустил её волосы и устремился назад по коридору. Фэр бросилась за ним.
— Джерри, погоди! — она схватила его за запястье.
— Ай! — он отдёрнул руку.
— Что? — не поняла Фернанда. Потом вспомнила про зеркало. — Извини, я забыла про твою руку. Ты был у врача? Тебе больно? Я сильно тебя поранила, да?
Он сделал неопределённый жест.
— Фэр, иди домой, прошу тебя.
— Нет, погоди, — не сдавалась она. — Почему ты думаешь, что я ничего не поняла? Я поняла. Ты решил, что я влюбилась в тебя, как в образ с экрана, и разочаруюсь, если увижу тебя другим? Так?
— Не совсем.
— Но я не твоя фанатка, Джерри! Я не влюбилась в тебя, как в певца, в звезду. Ты мне нравишься, как мужчина. Я знаю тебя с другой стороны, нежели армия твоих фанаток. Да и я видела тебя настоящим.
— Нет, не видела, — вяло улыбнулся он.
— Даже когда мы были вместе?
— И тогда я был Джерри. Я всегда Джерри. Прошу тебя, Фэр, хватит меня доставать, а то я разозлюсь. Ты хотела объяснений, ты их получила. Уходи. У меня нет сегодня настроения препираться с тобой.
Значит, ей не привиделось. Он и правда грустный. Джерри же всегда в ровном, скептически-насмешливом настроении. Но сейчас он какой-то подавленный.
— Джерри, у тебя что-то случилось?
Лицо его исказила гримаса раздражения.
— Знаешь что, Фернанда Ривас, ты хвалишься своим дурацким жетоном, но, видимо, он нужен тебе для бравады. Что ты делаешь здесь среди рабочего дня? Ты же инспектор полиции! Ты разве не должна расследовать преступления? Например, ловить маньяка. Он преспокойно убивает людей, а ты бегаешь за мной и городишь бред!
— Не поняла. Что, ещё кого-то убили? — изумилась Фэр.
— Ах, ты не в курсе?! Замечательный инспектор полиции! — и Джерри театрально поаплодировал.
— Ну-ка объясни!
— Твой распрекрасный маньяк убил мою подругу.
— Какую подругу?
— Лали Олмас, модельера. Помнишь, мы ходили к ней на показ?
Фэр рот открыла.
— Ты правда не знала? — судя по тону, Джерри боролся с приступом гнева.
— Нет, не знала.
— Хорош инспектор полиции! Весь город знает и только она пребывает в чудесном неведении. Мой тебе совет, мисс инспектор, хватит играть в любовные кошки-мышки. Займись делом — найди эту мразь. Или ты думаешь, что маньяк сам себя найдёт и сам себя упрячет в тюрьму? Какая наивность!
Фернанда не знала что ещё сказать. Джерри действительно был расстроен, она его таким не видела ни разу.
— Джерри! — окликнула Фэр, когда он уже стоял у двери.
— А?
— Ты очень её любил?
— Мы дружили восемь лет, — и он ушёл в павильон.
Пока Фэр ехала в комиссариат, проклинала себя за дурость. Джерри прав. Она забыла о своих обязанностях. Наврала комиссару про несуществующую бабушку, а сегодня побежала к Джерри за объяснениями. Вместо работы. Никудышный она инспектор.
По приезду Фернанда выяснила: комиссар Гальяно весь день провёл на месте преступления — в квартире Лали Олмас. И он ещё там. Жертва — личность публичная, и пресса, конечно, мимо не прошла. Теперь общественность требует от комиссара немедленных действий. Ведь Лали — уже семнадцатый по счёту труп.
Фэр хотела поехать вслед за комиссаром, но её задержало ещё одно обстоятельство — полицейские поймали наркоторговца Гастона Вердэ, бывшего ЭмСи из «Угартэ», из-за которого началось её знакомство с Джерри. Не прошло и года! И главное — вовремя. Парня привели на допрос, но сейчас он был не в тему. Сотрудничать со следствием Вердэ не пожелал, поэтому Фернанда напомнила ему, что у копов есть дубинки, и если он чистосердечное не напишет, ощутит их на себе. Отправив наркодилера в камеру «думать», она о нём забыла.
— Какие люди! Надо же, инспектор Ривас! — обрадовался комиссар, увидев Фэр в дверях квартиры Лали Олмас.
Вокруг была куча полицейских. Тело после осмотра судмедэкспертов уже отвезли в морг, чему Фэр была рада. Не очень приятное дело — разглядывать трупы.
— Здравствуйте, комиссар, — улыбнулась Фернанда. — Я только что приехала, узнала об убийстве и сразу сюда, — вдохновенно наврала она.
— Ну-ну, после поговорим, — буркнул комиссар.
До ночи Фэр искала улики. Рисунок убийства не отличался от предыдущих шестнадцати. Лали, обнажённая, истыканная ядовитой иглой, скончалась в ванне от потери крови, вызванной ядом-антикоагулянтом. Не было ни следов насилия, ни следов избиения. И замки в квартире остались целы. Значит, она впустила преступника сама. Всё как обычно. Это Фэр и бесило. Опять ничего. Ничего! Домой она вернулась к полуночи и заснуть не смогла. Когда же маньяк совершит промах?
Утром ни свет, ни заря Фернанда ринулась в комиссариат. Вынула дела пострадавших и сведения о людях, что имели отношение к убитым. По её требованию ранее уже проверили знакомых каждой жертвы на наличие судимых, асоциальных личностей и иных неблагополучных элементов. Но это ничего не дало. Зато Фэр всё больше склонялась к версии, что жертвы убийцу знали. Фоторобот, расклеенный по городу, тоже результатов не принёс. Либо Тос ошибся, либо человек, сопровождавший Сандру Вэйс, был замаскирован. А смерть Лали Олмас наступила через два часа после её возвращения с модного шоу. И Фэр осенила идея поднять списки гостей, что присутствовали на показе. Они должны остаться в компьютерах дизайнеров, что разрабатывали именные приглашения.