— Ты чего?
— Ничего, я просто волнуюсь за племянницу. Смотри на дорогу.
— Всё разрешится, вот увидишь.
Да, он прав. Всё разрешится. Когда она убьёт мразь, что покалечила Агустину! Планета вздохнёт с облегчением, если таких уродов станет меньше.
Комментарий к Глава 32. Джерри великолепный --------------------------------
[1] В Аргентине декретный отпуск начинается за 45 (минимум – за 30) дней до родов.
====== Глава 33. Друзья познаются в беде ======
Джерри благодаря, Агустину из городской больницы перевели в частную клинику доктора Гильермо Лосада. Маргарита рассказала: им с тётей Фели позвонила сеньора Эрика с новостью, что Агус из школы забрала скорая. Лина, её одноклассница, с друзьями чуть не сняли с Агустины скальп — избили, как боксёрскую грушу, не оставив живого места. Сеньора Эрика в это время находилась в кабинете — проверяла эссе. Известили её о драке ученики. Прибежав, она увидела Агустину без сознания и в луже крови. Вызвала скорую и отвела хулиганов к директрисе.
Сейчас Агус лежала в операционной. По словам врачей, у неё были множественные увечья, а также случился выкидыш. Девчонка оказалась беременной сроком аж в семнадцать недель.
Маргарита наехала на Фэр, костеря её за невнимательность. Она же водила девчонку к гинекологу, как случилось, что они прохлопали беременность?! Злая до невозможности Фернанда поведала: они ходили к Вирхинии — Агустина стеснялась гинеколога-мужчину, хотя, в отличие от Вирхинии, доктор Барриос — врач классный.
— Да Вирхиния безграмотная дура! — разоралась Маргарита. — Фэр, как тебе в голову пришло идти к ней? Она же глупа как пробка! Ты виновата не меньше, чем Вирхиния!
— Уймись, Марго, мы все виноваты, — Фернанду терзали многоликие чувства: жалость к Агустине и ненависть к Вирхинии. — Мы не обращали на Агус внимания, хотя залёт был очевиден.
— Я уж точно не виновата! Я ведь отнимала у неё еду. Даже к психологу водила! — Маргарита обиженно засопела, давая понять, что она — великолепная мать, а Фэр на неё наговаривает. — Это вы с Вирхинией довели Агустину до беременности! Ты не следила за ней, а Вирхиния — бестолочь!
Фернанда промолчала о том, что следить за дочерью обязана мать, а не другие люди, хотя язык чесался. Но её вера в специальное искажение фактов Вирхинией была непоколебима. Фэр и Лину вспомнила — на неё Агустина давно жаловалась. Сведя концы с концами, Фернанда решила — эта Лина приревновала Агустину к парню, от которого та и залетела.
А поведение Джерри изумляло. Он настоял на перевозе Агустины в дорогую клинику, сам урегулировал вопрос оплаты, а от Фернанды не отходил — так в клинике и торчал. Его как подменили!
Спустя ещё час из операционной вышел доктор — лысый мужчина с острой бородкой.
— Доктор Рубенс, — представился он.
— Ну как она?! — хором возопили Маргарита и Фернанда, едва не припечатав доктора к стене.
— Спокойно, дамы! — шарахнулся от них врач. — Ситуация сложная. Нам пришлось сделать гистерэктомию — удаление матки.
Маргарита в ужасе закрыла рот рукой.
— Девушку сильно избили, — рассказывал доктор Рубенс, покачиваясь, как маятник. — Много ударов пришлось в область живота. Это вызвало смерть плода, кровотечение и повреждение матки. Единственным способом сохранить пациентке жизнь была гистерэктомия. Также у неё вывихнуто плечо, сломаны два ребра, ключица и пальцы на левой руке, выбиты зубы и множество ушибов и гематом. Сейчас девушка будет выходить из наркоза, состояние пока стабильное. Это всё, что я могу сказать. Надо ждать. Идите домой, завтра вернётесь. Нет смысла сидеть в коридоре.
— Я никуда не пойду! — выпалила Фэр агрессивно, как ястреб, защищающий от врагов гнездо. — Я останусь тут!
Маргарита промолчала. Но, когда доктор ушёл, она закудахтала:
— Проклятые шарлатаны! Лечить не умеют, деньги только дерут!
Фернанда грозно на неё уставилась, буравя взглядом, словно картину в художественной галерее.
— Счета оплачены явно не тобой, и скажи спасибо, что Агус жива.
— Да зачем нужна такая жизнь? — маршировала по коридору Маргарита. — Она ж ведь теперь неполноценная. Детей иметь не сможет. Урод уродом!
— По-моему это ты урод уродом! — гаркнула Фэр — мимо снующие медсёстры цыкнули на неё. — У тебя мозги отвалились при рождении. Твоя дочь чуть не умерла, а ты думаешь о гипотетических внуках.
— Мне не нужна дочь-инвалид. Стыдно же перед людьми! Соседи засмеют, — Маргарита начала собирать вещи со скамейки. — Раз ты остаёшься, поеду-ка я домой. Устала.
— Но твоя дочь без сознания…
— Ну, этот шарлатан же сказал, что она живая, — скривилась Маргарита, будто проглотив жабью шкурку. — Оклемается. Хотя зачем ей жить, ведь она неполноценный урод?
Фэр так рассвирепела, что с размаху засадила Маргарите увесистую затрещину. Удар пришёлся в ухо.
— Вали! Иди к полноценным! А у Агустины будет всё замечательно!
Закрыв ладонью покрасневшее ухо, Маргарита схватила вещички и ретировалась. А Фернанда плюхнулась на скамейку и разревелась от негодования. Вот дрянь! Весь мир — дрянь! Никого не волнует жизнь человека — только его репродуктивные функции.
Джерри, сев рядом, девушку обнял. Молча.
— Нет, ты видел, а?! — выплюнула она, давясь слезами. — Девчонка чуть не умерла, а эта вопит о неполноценности. Ну и мамаша!
— Се ля ви, такова жизнь, — ответил Джерри задумчиво. — Мир давно прогнил, а людям нужны деньги, власть и размножение. Увы.
— Но я не согласна! — запротестовала Фэр, стращая невидимого врага кулаком. — Ну не сможет она иметь детей, и что? У неё руки, ноги или мозги отвалились? Она осталась нормальным человеком и будет жить, учиться, работать и развлекаться. И станет счастливой. Почему всё упирается в детородные органы? У кого они здоровы, тот и крут. Что за глупость?
Джерри гладил Фернанде волосы, накручивая их на пальцы. И вдруг уткнулся носом в шею, но мгновенно опомнился, включив режим холодильника. Если бы Фэр была в настроении, она бы захихикала — не хочет он снимать маску, а с чувствами уже не справляется.
— И чего ты молчишь, Джерри Анселми? Ответь мне! Я что, со стеной разговариваю?
— А что ты хочешь услышать? Что ты права? Ты права. Люди глупы. Когда они узнают о бесплодии, начинают тебя жалеть, как жалеют безногого или слепого. А когда ты озвучиваешь, что это не проблема, на тебя выливают кастрюлю дерьма. Смешно, когда алкоголики или наркоманы, расплодившиеся как саранча, мнят себя выше тех, у кого детей нет.
Хорошо, что Джерри с ней! Без его поддержки она выла бы волком. Фэр прилегла к нему на плечо, а он, обнимая её за талию и держа её руку в своей, болтал:
— Твоей племяннице надо учиться с этим жить. На земле существуют тысячи, миллионы болезней гораздо хуже. Но невозможность иметь детей осуждается всегда. Девочка столкнётся с жалостью и презрением, и с мерзкими вопросами, и с иными прелестями жизни не по схеме: родиться-вырасти-размножиться-умереть, — Джерри целовал Фернанде ладонь и тыльную сторону запястья; касался её рукой своей щеки.
Такую его несдержанность Фэр наблюдала впервые. Совсем двинулся! У неё племянница при смерти, а он тут с нежностями!
— А где твой перстень? — Джерри мучил и мучил её руку — теперь он гладил все пальцы по-очереди.
— Какой перстень?
— Обручальный, — он хихикнул, давая понять, — его шутка со свадьбой удалась на славу.
— Эти перстни не были обручальные, — отговорилась Фэр, лихорадочно соображая что наврать. Всё-таки перстни красивые, явно заказные, а не купленные за три минуты. Джерри обидится, узнав про ломбард. — Я ходила в «Рехистро сивиль». Там мне сказали, что нашего брака не существует. Ты меня обманул!
— Это была шутка, в которой мне помогли Энеас и Нанси. Я просто хотел тебя удержать. Так где твой перстень?
— Не помню, — выкрутилась Фернанда. — Сняла и дома положила. Ты хочешь, чтобы я его вернула тебе?
— Вовсе нет. Пусть лежит, где лежит.
— И зачем ты спрашиваешь про перстень, если кинешь меня из-за Вирхинии, когда она родит? Или из-за своей экс-жены, — брызнула ядом Фэр.