Тётя Фели молчала, переваривая спич бывшей подруги.
— Энито, милок, сгоняй-ка в буфет, принеси всем кофе! — велела донья Канделария.
— Я?! — у Энеаса глаза чуть не выпали. — Позволь, Кандита, мы встречаемся пару дней, а ты гоняешь меня за кофе, будто я мальчик на побегушках! Детка, это капец! Я, между прочим, Энеас Арайя — лучший стилист страны! Так что ползи за кофе сама. Не развалишься!
— Ох, уж эти звёзды! — цокнула донья Канделария. Оторвав от сумки резинового паука, она стала им обмахиваться.
— Кофе здесь гадкий, — молвил Джерри. — Возьмём его в кафе напротив. У них и доставка имеется.
Идея была одобрена, и Джерри по телефону заказал посыльного с крепким бразильским кофе. Для всех, кроме себя. Себе попросил минералки.
Когда Нанси и Энеас ушли на анализы, Джерри сбежал к окну. Фэр абсолютно не нравилось, что он противопоставляет себя другим. А донья Канделария и тётя Фели, наконец, поладили, распив «кофе мира» и закусив «пирожками дружбы».
Жизнь Агус висела на ниточке, поэтому анализы делали экстренно — результаты появились уже через час. Нанси идеально подошла в качестве донора. Под всеобщее ликование её и Агустину забрали в операционную. А Энеас даже расстроился:
— О, святые Армани и Валентино! Это жесть! Я невезучий. А так хотелось стать спасителем!
— Ничего, пупсик, — донья Канделария погладила его рукой по заднице, — когда я буду помирать, ты отдашь мне свою кровь, почку, глаз, печёнку и селезёнку, чтобы я выжила.
— Ну вот ещё! Очуметь, я в ауте! — шарахнулся от неё Эни. — Я, конечно, готов быть спасителем, но не надо меня потрошить! Я же не рождественская утка! Идёмте лучше фоткаться! Я выложу сэлфи в инстаграм и подпишусь, как «Несостоявшийся донор». Прикиньте, сколько лайков мне поставят!
На сэлфи сподобилась и тётя Фели. Долго весёлая троица щёлкалась на смартфон Энеаса, складывая губы уточкой, демонстрируя больничные халаты, искусственного паука и пирожки.
Операция Агустины завершилась успехом, о чём доктор Гильермо объявил всей компании. С Фэр как гора упала. Это Джерри, хоть и косвенно, а спас Агустину. Зря она на него наехала. Фернанда решила к нему подойти (он стоял у окна в полном одиночестве), но тётя Фели её опередила.
— Э-э-э… — тётя потыкала Джерри своим коротеньким пальчиком. — Мистер…
Он обернулся.
— Что вы хотели?
— В общем, тут дело такое, — замялась тётя Фели и пошаркала ножкой — Фэр впервые наблюдала, как она смущается. — Я это, поблагодарить вас хочу. Вы ж донора нашли для моей внучки, во-о-от…
— Да не стоит, — отмахнулся Джерри.
— И ещё это… короче, я извиниться хотела, — тётя протяжно вздохнула. — Ну, за свою дочь. Я ей помогала в её выходках, чего тут скрывать. Пока у меня третий глаз не открылся. Эта кошёлка, Канделария Мендес, говорит, что любой мир лучше ссоры. Она права. Сколько можно нам враждовать, ась?
Фыркнув, Джерри прищурил марсианские очи, став похожим на лиса.
— Ладно, проехали. Я вас извиняю. Но ещё раз вы выкинете что-нибудь…
— Ни-ни! Я завязала! — по-мышиному пискнула тётя. — Пирожок будете? — и протянула ему тарелку. — Там нет яду.
— Нет, спасибо, — отказался Джерри. — Я на диете.
— Ох, эта молодежь с их вечными диетами!
Радостная тётя вернулась на скамейку, где её дожидалась старая новая подруга.
— Джерри! — настала очередь Фэр к нему обратиться.
— Чего тебе? — надел он маску хладнокровия.
— Ну, я хотела спасибо сказать. Спасибо, что привёл Нанси и спас Агустине жизнь.
— Жизнь ей спасли врачи, — Джерри глядел в потолок — там висела паутина и в ней барахталась муха. Он наблюдал за её приключениями, изображая, что они интереснее, чем Фернанда. — А я лишь позвонил нескольким людям.
— Всё равно спасибо.
— Это всё, что ты хотела?
Фэр кивнула.
— Тогда я пойду. Мне здесь больше нечего делать, — и он рванул назад по коридору.
Фернанда понимала: она обидела его и должна извиниться, как тётя Фели. Но… тётя умеет просить прощения и забывать о неприятностях. Вон уже хохочет вовсю, рассказывая что-то Энеасу и донье Канделарии. А Фэр так не может. Если выдавит слово «прости», будет долго это помнить. Но если не помирится с Джерри сейчас, потеряет его.
Фернанда побежала вниз. Немного поплутав по коридорам, вышла на парковку. Красный Феррари был виден издали.
— Джерри! Джерри, стой! — она бросилась к нему на капот.
— Ты что, обалдела?! — крыша в авто была откинута. И Джерри, встав за рулём, попытался Фернанду спихнуть.
— Клёво, что я тебя догнала! — обойдя машину, она залезла в неё через верх. Плюхнулась на сидение.
— Я тебя не приглашал.
— Я сама себя пригласила! Куда едем?
— Никуда.
— Почему?
— Я поражаюсь твоей наглости, Фернанда Ривас! — голос Джерри превратился в льдину. — Сначала ты обливаешь меня дерьмом, а потом заваливаешься в авто. Ты ничего не забыла?
— Я тебя поблагодарила за Нанси, — краем губ улыбнулась Фэр.
— Но я не слышу извинений.
— Извинений?
— А ты думаешь, что права и извиняться не должна? — на лице Джерри проступила откровенная обида.
— Ну… — Фернанда глазела на кожаную обивку бардачка, — я тебе говорила, что не умею извиняться.
— Придётся научиться.
— Но я не хочу! — капризно выпалила Фэр.
— Тогда выходи из машины! — велел Джерри тоном генералиссимуса.
— Ни за что!
— Не знаю я, Фернанда Ривас, как с тобой общаться. Более упрямой женщины я не встречал! Ты невыносима! — зелёные очи были сощурены и сияли, как у вампира. Джерри наклонился к Фэр, мягко надавив «пальцем дьявола» на её лоб. — Ты упираешься рогом, превращаясь в тупую мышь, но ядовитым языком орудуешь великолепно. Когда не надо. А когда требуется, не можешь сказать одно простое «извини».
— Так и будешь скандалить или мы поедем? — Фернанда покрутила головой, стряхивая его руку со лба. — У тебя не пальцы, а клешни. Мне больно! И я ужасно хочу есть. Поехали в кафе!
— Никуда я не поеду! Со мной твои номера не катят, Фернанда Ривас. Я не буду, жалея тебя, вестись на твои прекрасные глазки. Ты любишь всего добиваться капризами, воплями и упрямством. Но ты обратилась не по адресу. Иди отсюда! Выйди из машины! Мне надоело играть в кошки-мышки. Сначала это было забавно, но потом стало напрягать, а сейчас… — взглядом он вперился в куст, где весело прыгал зелёный попугайчик, — сейчас я понял, что не хочу больше. Я думал, у тебя сложный характер и ты меня боишься, и ждал, когда ты оттаешь. Но ты — робот. В тебе нет человеческих чувств. А я не горю желанием сходить с ума по роботу. Короче, иди, мисс инспектор. И сделай одолжение — не попадайся мне больше на глаза!
Фернанда только брови подняла. Ещё чего! Не хочет она уходить! Решив подлизаться, Фэр обняла Джерри. Он отпрянул с пренебрежением.
— Не хочу! Не трогай меня! Ненавижу женщин-липучек!
— Ах, вот как? Значит, я липучка?! А я ненавижу надутых индюков! — выскочив из авто, Фэр бахнула дверцей. — Да пошёл ты!
— Сама туда иди! — машина рывком стартанула — так сильно Джерри нажал на газ.
Фернанда готова была завыть. Схватив горсть земли, она швырнула её в авто, устроив пылевую бурю.
— Кузиночка, чего ты тут психуешь? — Фэр подняла глаза, услышав знакомый голос. Уже через секунду она, шмякнув Вирхинию на траву, вазюкала её лицом по газону.
— Я тебя убью, тварь! Будешь землю жрать за то, что сделала с Агус!
— Пусти меня, я беременюшечка! — визжала Вирхиния, отпихивая кузину. Куда-там — Фэр вцепилась бульдожьей хваткой. — Помогите! Спасите! Убивают!
К счастью, подбежали санитары, что курили неподалёку.
— Она хотела убить мою лялечку! — заливалась Вирхиния, хватаясь за живот. — Шизофреничка!
— Тебе повезло, что мы встретились здесь, а не в тёмном переулке, — двое мужчин удерживали Фернанду за руки. — Или лялечка висела бы на дереве вместе с твоими кишками! Да отпустите вы меня! — оттолкнув санитаров, Фэр рванула прочь.