— Я знаю. Сеньора Беатрис умеет наказывать. Но я туда не вернусь! — твёрдо сказала Агустина.
— Агус, давай начистоту. Раньше мы понимали друг друга, — ласково увещевала Фэр. — Доверься мне. Что случилось у тебя в школе? Может, этот тип, который… который… — Фернанда запнулась, подбирая слова, — который тебе сделал эту гадость, ну… Он из школы?
Агустина, кивнула, нервно кусая губы.
— Из-за него Лина и её компания на тебя набросились, так?
Она опять кивнула.
— Он тебя обидел, когда узнал о беременности? — в лоб спросила Фэр.
Агустина яростно помотала головой.
— Я не знала, что беременна! И никто не знал. Ведь тётя Вирхиния сказала, что у меня ничего нет, — изображая безразличие, Агустина отковыривала кутикулу от ногтя.
— Агус, но чтобы залететь, ты должна была переспать с кем-то, — не унималась Фернанда. — Ведь это не Фред?
— Нет, не Фред. Я же говорю, он болван! Я с ним поругалась. Он, когда узнал, с кем я… ну, в общем, про другого, то хотел всем рассказать. А я не разрешила! Это не его дело!
— Фред всё-таки меня обманул, а я его спрашивала кто «герой романа». А с виду такой искренний… Никогда не угадаешь, что у человека на уме. Агус, скажи мне правду! Я не буду тебя ругать, обещаю. Но ты ещё юная, и я, как и мать, за тебя отвечаю, — Фэр погладила девчонку по плечу. Та, вздрогнув, опустила глаза, изучая свои колени. И, наконец, выдавила:
— Ну… в общем, я не хотела… он… он… меня заставил.
— Заставил? — нахмурилась Фернанда. Она давно чуяла, что история Агустины — вовсе не банальная сказка о Ромео и Джульетте.
— Ну да… Короче, ну… я уже говорила, тётя. Лина цеплялась ко мне, потому что ревновала к учителю, к сеньору Ивану…
— И? Причём тут твоя беременность?
— Эээ… Ну, я этого не хотела, он меня заставил… Он сказал, что я вылечу из школы из-за неуспеваемости, если я с ним, ну… это самое… Ты понимаешь, тётя, — щёки Агустины залила краска. — Во-о-от, и ещё сказал, что нажалуется директрисе, будто я к нему лезу. Ну я и согласилась.
Фэр в осадок выпала.
— То есть ты переспала с учителем? — спросила она жёстко.
Так она и знала, что это дело плохо пахнет! А ведь она забыла про эту сволочь, хотя Агус давно намекала, что он лезет к ученицам! Ну и инспектор полиции! Как влюбилась в Джерри, весь нюх растеряла.
— Ну да… — виновато поёрзала на диване Агустина. — Я его боялась, тётя. Он меня заставил. Это было несколько раз. А когда мне подурнело на занятии, медсестра сказала, что я беременна. Я сеньору Ивану пожаловалась, а он засмеялся и пригрозил, что убьёт меня, если я залетела. А потом тётя Вирхиния сказала, что у меня всё хорошо. Я и успокоилась. Но сеньор Иван меня преследовал и заставлял делать гадости. Вот нас Лина и застукала.
Фернанда была бешенстве и еле сдержалась, чтобы трёхэтажно не выругаться. Отведя Агустину в её спальню, она куковала всю ночь, дожидаясь утра. Она пойдёт в школу и устроит там разнос. Достанется всем: директрисе, куратору и этой мрази — Ивану. Она им покажет! Мокрого места от них не останется!
====== Глава 35. Когда открываются тайны ======
С утра Фернанда в Школу изящных искусств не попала — навалилась куча дел. Она выдвинула свою гипотезу: маньяк — Маркос Феррер. Комиссар, зная её горячность, посоветовал не бежать впереди колесницы, но согласился, что поискать этого человека надо.
Информации по Маркосу Ферреру обнаружилось мало. В 2004 году он вышел из колонии, благодаря защите адвоката по имени Каспер Брёкке, потомка норвежских эмигрантов. В те годы Брёкке практиковал в Аргентине, как частный адвокат по уголовному праву, а ныне занимался фермерским хозяйством. Фэр велела подчинённым найти Каспера Брёкке и вызвать на допрос. Также она выяснила: младший брат Амадо — Матео сделал операцию по смене пола в «Центре эстетической медицины» в Буэнос-Айресе. Центр этот существовал и сейчас, имея хорошую репутацию и богатую клиентуру. А Фернанда наткнулась на любопытный факт: имя хирурга, что оперировал Матео, — доктор Хуан Гильермо Лосада.
По Сандре Вэйс информации было меньше. До 2013 года этого человека не существовало. Мужское имя её нигде не фигурировало — знаменитости такую информацию обычно скрывали, а врачи не могли распространяться.
Освободилась Фернанда к обеду. Сгрузив поиск украденных колясок и собачек на стажёров, она явилась в школу Агустины.
Директрисы на работе не было — она уехала в Министерство образования. Не оказалось и сеньоры Эрики, куратора, (та села на Карла — своего домашнего скорпиона, и лечилась от его укусов), поэтому Фэр отправилась к учителю по истории искусств.
«Иван Пальо, профессор истории искусств», — прочла она табличку. И у неё почему-то засосало под ложечкой. Постучав в дверь, Фернанда впорхнула в кабинет:
— Извините, я могу поговорить с профессором Иваном?
Молодой человек лет тридцати, сидя за учительским столом, корпел над папками [1]. На звуки голоса Фэр он поднял голову и, сдвинув очки на нос, вперился в гостью желтовато-карими глазами. Мелкие морщинки у висков, зализанные в хвост волосы и вид презентабельный. Но Фернанда его узнала. Конрадо Палло, её бывший!
— Иван — это я, — сказал мужчина, убрав очки в футляр. — Чем могу помочь?
— Значит, это ты, падаль? — вздыбилась Фэр. — Не прикидывайся, что меня не узнал! Какая ты скотина, я семь лет назад убедилась, но это перешло все границы! Ты надругался над моей племянницей! Сделал ей пузо и сидишь тут, интеллигента корчишь! Но я тебе устрою! — всё это Фернанда выпалила на ультразвуке, даже не запнулась.
Наглая, самодовольная ухмылка исказила лицо Ивана.
— Я всегда говорил Кону, что его бывшая — истеричка. И советовал ему тебя послать. Но он решил обуздать эту лошадку, — медленно, вальяжно Иван наступал на Фэр, как удав на кролика.
— Что-что? — она попятилась. Лопатками стукнулась о дверной проём. — Хочешь сказать, что ты не Конрад?
— Ну вот, а говоришь узнала, — спесиво хмыкнул он. — Я Ивано, его брат. Можем познакомиться снова, — и жёстко хохотнул.
Фернанда смутилась. Перепутала. Не Конрад. Но они — зеркальные отражения. Конрадо и Ивано были близнецами. Ещё студентом Иван дважды попадался на курении травки. Он хотел выделяться, носил дреды, пирсинг и всюду разводил татуировки. И сейчас этот тип преподаёт в школе! Корчит интеллигента, а сам учениц насилует!
— Мы можем договориться, — сказал Иван, наклоняясь близко-близко к её уху. На Фэр пахнуло табачным дымом, смешанным с очень сладким, приторно-медовым парфюмом.
— С тобой? Договориться? — сжала она зубы. — Ты изнасиловал мою племянницу и хочешь договориться?!
— Я. Никого. Не насиловал, — процедил Иван отрывисто. — Ученицы сами под меня ложатся, ведь я чертовски неотразим, — жёлто-карие глаза блестели, как фальшивое золото, — ярко и холодно. Иван прижал Фернанду к стене. — Твоя племянница такая же шлюха, как ты. Все вы шлюхи. А что она сделала с ребёнком? Тоже, как и ты, родила и спрятала?
— Уйди, падаль, или я тебе кое-что оторву! — пригрозила Фэр, хоть её и трясло от ненависти. — Я уже не та глупая овца, которую ты знал. Я изменилась. Я умею защищаться от дегенератов! Баста! Хватит чушь пороть! Я никого не рожала!
— Это не так. Ты была беременна от моего брата и сбежала как крыса, — отчеканил Иван, нависая над Фернандой. Роста он был двухметрового. — Мы искали тебя и ребёнка. Думаешь, почему я уехал из Нью-Йорка и работаю в этой школе? Я слежу за тобой. За каждым шагом. И я знаю, что та мелкая сучка, которая под меня легла, — твоя племянница. Через неё я хотел выяснить, куда ты, шлюха, девала ребёнка? — и он схватил Фэр за горло.
— Нет у меня ребёнка, идиот! Я от него избавилась! — прохрипела Фернанда, царапая Ивана ногтями.
— Ложь! Ты его родила и прячешь! — Иван так разорался, что Фэр испугалась. А пистолет она не взяла — шла в образовательное учреждение. — Я ищу племянника, и ты отдашь его мне, шлюха! В нём течёт кровь нашей семьи!
— Да катись ты в ад! — вспомнив приёмы рукопашного боя, Фернанда извернулась и ударила Ивана коленом в пах. Вскрикнув, он шмякнулся на пол. Но Фэр была в ярости — ещё и пнула его по рёбрам. — Повторяю для недоразвитых: у тебя нет племянника! Я ненавижу детей и не собираюсь их заводить! Я говорила это тогда и говорю сейчас!