Я подтянула к груди колени и посмотрела на Диму.
– Ты так мне и не сказал, почему он так тебя тогда испугался. Ну, тогда, в «Великано». Когда он тебя ненароком пидором обозвал…
Димино лицо стало непроницаемым и невинным.
– С чего ты взяла, что он испугался? Просто не захотел ссориться из-за пустяков…
Я вспомнила шепотки, то и дело слышанные в «Шанхае», и невольно поежилась. Это раньше Дима мог мне рассказывать, что он не палач, а врач. Что он не резал, а шил парней. Прям-таки, вернется со «стрелки» и сразу садится шить. Как просто-Мария.
Все братки боятся врачей, почему бы им не бояться Диму? Наверняка, он, как Айболит, ходил всюду с огромным шприцем. И делал уколы плохим парням. За это его и называли… на букву Г.
– Опять ты темнишь.
– Меня только ты боишься, – сказал Дима лицемерно. – Я обычный, простой пацан, как все.
– Обычный простой пацан по кличке Гестапо?
Дима был спокоен, как дохлый лев.
– Это, как у Ремарка, знаешь? Там был такой Кан-Гестапо. Спасал евреев, прикидываясь гестаповцем.
– Да какой Ремарк, Дима?! – я раздраженно ударила по воде. – Твои придурошные друзья зовут тебя Матрицей, потому что не могут врубиться, что там героя Нео зовут!.. Хочешь, чтобы я поверила, будто кто-то там из них осилил Ремарка?!
– Да, – сказал он. – Ужасно хочу. Подстегни уж воображение. Ты же смогла представить, что я тебя не люблю, а дети, вообще… Еще в твоем пузе договорились: выберемся, презрением обольем.
Помимо воли, я рассмеялась.
Дима сидел, покачивая ногой и внимательно смотрел на носок своего ботинка. Его глаза поблескивали при мысли, как здорово он все провернул. И всякий раз, когда его колено сгибалось, а джинсы плотно обтягивали мускулы на бедре, сверкали мои глаза. Он вряд ли думал сейчас о сексе, скорее всего, тащился от осознания собственной гениальности. Но сам вид его зубов, кусавших гладкую нижнюю губу, заставил меня вспотеть.
Пена таяла и поверхность остывшей воды покрывали лишь жалкие островки. Между ними, в похожих на белую пленку останках, уже образовывались прозрачные «окна».
Я прокашлялась.
Вынырнув из собственных мыслей, Дима удивленно уставился на меня. Словно лишь сейчас вспомнил, что не один.
– Мне надо ополоснуться, – сказала я, не желая играть в Афродиту, встающую из ароматической пены
– У тебя есть что-то, чего я еще не видел?
– Дима!
– Да, так меня зовут… самые близкие и дорогие мне люди, – он встал и вытащил из кармана коробочку и подцепив большим пальцем крышечку, с громким щелчком открыл. – С днем рождения!
Бриллиант на кольце сверкнул, когда Дима сунул мне под нос гравировку. Я против воли заулыбалась: гравировка была явно сделана заранее. Простое и емкое «Люблю тебя!» и сегодняшняя дата. Я спешно вытерла руку и протянула ему. Кольцо слегка заупрямилось, и я сама надела его.
– Больше, чем у Ирки! – сообщил Дима.
Я перестала любоваться кольцом и укоризненно посмотрела на дарителя.
– При чем тут она?
– Почему ты с ней не общаешься? – перешел он к решению закрытого, как я считала, вопроса.
– Я в ней разочаровалась.
– А в Соньке – нет? Она ведь с ним спала за твоей спиной. Ирка всего лишь тебе говорила правду.
– Дело не в этом! Кроткий тут вообще не при чем.
Дима уже рассказывал, как в тот день, набравшись где-то до самых бровей, Макс подъехал к Сане. Еще раз поговорить по поводу цен на пЭрсики. И как ему, Диме, пришлось их растаскивать. Это входило в ряд примеров того, как сама того не желая, я вовлекаю его в решение ненужных ему проблем.
– В чем тогда? Саня – может и не самый подвижный, но с мозгами у него все в порядке. И денежки он делает, быстрее, чем Ирка лепит пельмешки. Он мне нужен. Для бизнеса. Понимаешь, нет? Теперь пришли другие времена. Мне нужны люди, которые могут работать головой, не прошибая ею стены, а складывая цифры.
– Да дело ведь не только во мне. Дело в Ирке. Она не пригласила меня на свадьбу. Специально! Чтобы подчеркнуть, что я потаскуха, которой не место на свадьбе приличных людей. Хотя она прекрасно знала, что я – не шлюха! Просто ей не нравилось, что я дружу с Сонькой.
– Лин, ты действительно их с Богдановой вычеркнула, словно их не было никогда. Чего ты ждала? Повода, чтобы обидеться?
– Когда твой друг, что не выходит из нашего дома, вышвырнул меня из своего, девки вычеркнули меня. Что я должна была сделать, Дим? Извиниться за то, что они с Богдановой – суки?
– Я не люблю лезть в бабские свары. Я не прошу тебя снова с нею дружить… Но позволь сказать тебе одну вещь: тебя не Сонька сделала. Тебя Ирка сделала. Это она тебя толкала, словно бульдозер и сделала тем, кто ты есть. Заставила тебя похудеть, заставила бросить пить и начать работать. Посмотри на Богданову. Это то, кем ты была бы без Ирки. И я тебе еще кое-что скажу, моя прелесть: если бы ты так выглядела, я бы не просто твой день рождения позабыл, я бы тебя вообще вычеркнул.