– Ты бы меня и так вычеркнул, если бы не Соня.
– Ах, Соня!.. – он презрительно рассмеялся. – Ну, Соня-то тебя явно полюбила за душу… Разглядела под слоем жира… А! – тут он хлопнул себя по лбу и покачал головой. – Погоди-ка! Нет. Соня ведь тебя полюбила уже худой, уже писательницей, уже всем тем, что из тебя уже сделала Ира. Ну, молодец, Соня.
– Ты за мной не бегал, пока я с Иркой жила.
– Я не бегаю за женщинами. Я знаю, что, когда женщине захочется, она сама прибежит. К тому же ты спала с Максом.
– И что с того? Сонька тоже спала. И с ним, и с тобой.
– Это – другое.
– Ну, для тебя, возможно.
– Мы с Соней дружили и периодически трахались, а с Максом у вас, отношения были.
– Он даже в клуб меня ни разу не вывел! А обещал!
– Соврал. Чего ты ждала от криминального элемента?.. – сказал Кан и отодвинулся, увильнув от брызг. – Нравится камешек?
Я кивнула в ответ. Кольцо меня завораживало. Камень тускло поблескивал, запотев и я то и дело окунала руку в воду, чтобы насладиться чистым, как слеза, цветом. Что, собственно, имела я против Ирки? То, что она была права во всем том, что касалось меня и Кроткого?..
Я вскинула голову.
– Если тебе это так важно, то приглашай Самсоновых.
– Важно.
– Ди-и-им?
– Ммм?..
– Почему мне нельзя дружить с Соней?
– Это хреново выглядит, понимаешь?.. И так уже шепчутся, что вы с ней подруги, невзирая на то, что ты увела у нее мужика. Я не хочу, чтобы выяснилось, что это я увел у нее бабу.
– Но она моя единственная подруга. И она никогда не пыталась встать между нами, наоборот всегда уговаривала вернуться к тебе, не тупить… Мне в голову не пришло бы, что ты меня хочешь!.. И она, в отличие от Ирки, любит меня.
– Вот именно: любит. Вдумайся! Она не подруга тебе и никогда не станет.
– С чего ты взял?!
– С того, что я знаю Соню. Сейчас она думает, что ты любила ее. Но однажды, когда она поймет, что не я был «для удовольствия», а как раз она, ее перекроет. И я не хочу, чтобы она в этот миг имела доступ в наш дом.
– Макс имеет.
– Максу я верю.
– Цезарь тоже доверял Бруту.
Дима присел на корточки и сложив руки на краю ванны, улыбнулся мне, кладя на них подбородок.
– Макс тебя сам боится. Ты не заметила, как он ссыт, приходя сюда? Все время прикрывается кем-то из близнецов.
– А я-то все думала: откуда в нем такая безудержная нежность к детям.
– А то?.. – Дима потерся носом о мой нос. – Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете?
– Меня? – спросила я хрипло.
Он отрицательно покачал головой.
– Жрать. До смерти.
Глава 4.
«Старые друзья»
– Курицы, – сказала Богданова. – Кто бы мог подумать, что именно ты, Ирена, станешь толще меня? А ты вообще сподобишься родить ребятенка. Двух!
Она глотнула еще пива и коротко хохотнула. Взгрустнула.
– А мне этого не светит. По крайней мере, в этом сезоне…
Мы с Иркой, чисто по инерции встретились взглядами и закатили глаза. «Амур» вылетел из Суперлиги в прошлом году и теперь, имея самый большой дворец в «вышке», не располагал боле главным: потенциальным мужем, достойным Бонечки.
– Элина, ты вообще никогда не родишь ребенка от хоккеиста, – сказала я. – Хоккеисты – это премиальные мужики. Что ты можешь дать такому?
– Ты то же самое про себя и Матрицу говорила!
– Это другое, – сказала я. – Я пахала, как проклятая. Начиная с фигуры и заканчивая работой, чтобы он снизошел… К тому же, он знал, что это не из-за денег. Не забывай, я не просто с улицы к нему подкатила.
– Ага, я в курсе. Тариф «чистая любовь» и без НДС.
Бонечка улыбнулась и подмигнула Ирке на бриллиант. Та кисло улыбнулась в ответ. Бриллианты ее больше не возбуждали. Мне опять захотелось ее ударить. Не знаю, чем, но Ирка меня нервировала.
И тем не менее, мы трое сидели в кафе «Дальний Восток» и уныло праздновали мой день рождения. Бонечка с Иркой решили, что их появление на день позже сойдет за удивительный и ужасно милый сюрприз. Почти такой же милый, как их требование немедля проставиться. К счастью, в конторе никого не было и я, решив, что из двух зол нужно выбирать меньшее, позвала их в кафе. Редакционная пьянка с Катей за столом, совершенно не входила в план дня.
Богданова тоже посматривала на мои часы, и я уже предвкушала прощание, когда Ирка, виновато шепнула: